Красный Лотос

Тоже держала шпильку в тонких пальцах, но не атаковала шомиё, а лишь смотрела на него, и в ее глазах ярость смешивалась с ужасом.

– С дороги! – заревел самурай. Этого хватило. Девушка выронила оружие, рухнула, сжавшись под стеной и дрожа всем телом.

– Прости!.. – шептала она. – Прости, о Бессмертная! Я не могу… не могу!

Мацухори молча прошел мимо нее. Подошел к Красному Лотосу.

Шора смотрела на своих мертвых защитников, лежащих сейчас в растущих лужах крови. Они сражались до конца и погибли с честью.

Ее отец был бы горд за своих самураев. И она смотрела на них с гордостью, а потом перевела взгляд на Мацухори и входящего в комнату Нобунагу. Для них в ее глазах было лишь презрение.

– Мы пришли, моя госпожа, – обратился к ней Нобунага. – Пришли за тобой.

– Я здесь, Хироши, – ответила она. – Жду от тебя объяснения твоего предательства.

– Предательства? О нет, госпожа моя, я никого не предал. На могиле своего отца я принес некую клятву и лишь исполняю ее.

– В самом деле? Чего же ты хочешь, о достойный честный господин? Какую клятву намереваешься исполнить?

– Сберечь Ниппон.

Прогнать мангутов.

– Так для этого была устроена эта резня? Мои и твои люди убивают друг друга, мы оба теряем силы. Каждый самурай, погибший этой ночью, это на одного воина меньше среди тех, которых мы выставим против захватчиков. Какая в этом логика?

Нобунага минуту молчал. Потом положил правую ладонь на оплетенную красным шнуром рукоять меча на своем боку.

– Ты сказала, госпожа, что совершишь все, чтобы спасти Ниппон, ведь так? Все? – спросил он.

– Да, я это сказала. И подтверждаю свои слова, – ответила Бессмертная.

– Если «все», то готова ли ты в том числе и… отдать жизнь за наши острова?

– Безусловно. Если в том будет нужда, я готова отдать свое бессмертие в обмен на спасение для нашего дома.

Хироши кивнул:

– В таком случае нас все еще связывает одна и та же цель. И одна и та же клятва. Спасти Ниппон. Для этого я здесь и нахожусь. Воины, исполняйте свой долг!

Блеснули мечи, они бросились на нее одновременно.

Один ударил прямо в лицо, другой рассек красное кимоно и бок женщины, третий наискось разрубил ее правую грудь. Когда она упала, удары обрушились на ее спину. Одна красная полоса, вторая, третья. Из ран виднелось мясо, торчали ребра, белые кости скелета.

Отошли в сторону.

Шора скорчилась на полу, рыдая. Она была окровавлена, изранена, ее прекрасное кимоно напоминало рваную тряпку.