Кровь и свет Галагара

Тем не менее, он сдержался и сумел подобрать слова:

– К лицу ли такому могучему витязю, как вы, почтенный Нодаль, избивать беззащитное существо?

– Оставим церемонии, друзья, будем на ты! – вдруг воскликнул Нодаль, не выпуская мальчишки и расхохотался. – Это он-то беззащитное существо? Погодите, сейчас я вам его покажу.

С этими словами он стал совать пастушку в рот содержимое одного за другим всех горшочков, стоявших на столе. Мальчишка ревел и безропотно сносил это издевательство, так что скоро жаркое залепило ему рот.

– Все ясно! А не хочешь ли хлебнуть глоточек-другой рабады?

Мальчишка умолк и отчаянно забился в руках неумолимого Нодаля, ни за что не желая глотнуть из кружки, только что стоявшей перед царевичем.

– Возможно, питье отравлено, – снова вмешался Кин Лакк, – и возможно, его отравил этот маленький негодяй. Но верно, кто-то его заставил…

Он не успел договорить. Нодаль швырнул мальчишку в опилки, навалился на него, сжал ему пальцами ноздри и, когда тот начал ртом хватать воздух, влил в него остатки расплескавшегося содержимого кружки.

Царевич успел выхватить цохларан, но Кин Лакк опять его остановил. С отвращением он глядел на то, как щуплое тельце, простертое на полу, дергаясь в судорогах и извиваясь, чудесным образом изменяется. Руки и ноги на глазах выросли, вытянулись и покрылись рыжей с черными подпалинами шерстью. Затрещала по швам одежонка. С выросшей, словно распухшей, головы, напротив, исчезли все до единого волоски, и она превратилась в обтянутый желтоватой морщинистой кожей череп. Глаза покрылись мутной поволокой, вылезли из орбит и остекленели. На огромном уродливом лбу проступили очертания мохнатого индрига.

Кин Лакк, не в силах более переносить омерзительное зрелище, отвернулся и сказал, обращаясь к царевичу:

– Это был раб Ра Она, у него на лице – знак мохнатого индрига.

– Раб Ра Она? – как ни в чем не бывало поддержал разговор Нодаль. – Возможно. Я этого не знал. Но уж кого-кого, а этого оборотня-хэца я всегда отличу.

Вернее, отличал. Надеюсь, теперь он уже никогда не сумеет своими кознями повредить честным агарам.

(Хэц – вероятно, значит «отравитель». – А. З.)

Он пнул ногой окончательно принявшего свое истинное обличье и окостеневшего с выпущенными когтями оборотня, и весело крикнул:

– Эй, хозяин! Отнеси эту падаль подальше. И доставай все доброе из выпивки и закуски. Да смотри, я заставлю тебя попробовать каждое блюдо. Не за одно ли ты с этой нечистью.