Кровь и свет Галагара

– А что ты скажешь о крианском воинстве? – спросил Кин Лакк, испытующе глядя Нодалю прямо в глаза. И эти глаза загорелись таким страшным пламенем, что Нодаль мог бы ничего и не говорить, но он сказал:

– Ненавижу. Криане – двартоубийцы. Они погубили лучезарного Олтрана и разрушили Обитель Небесного Взора.

– Тогда и я надеюсь, что скоро увижу тебя в схватке и возьму свои сомнения назад, – сказал на это Кин Лакк.

– Надеюсь и я, – молвил царевич. – Потому что с этого дня принимаю тебя на службу, храбрый Нодаль.

Согласен ли ты?

– Согласен, но при одном условии.

– Каково же условие?

– Время от времени я буду отлучаться и, быть может, надолго. Но в беде не оставлю. Приду по первому зову, и лучшего слуги вы не найдете во всем Галагаре.

– Я уважаю твою любовь к свободе и принимаю условие, – сказал на это царевич. – Ведь я нуждаюсь в таком агаре, который был бы мне верным соратником. Клейменые рабы, подобные рабам Ра Она, лишенным собственной воли, мне без надобности.

– Если позволит царевич, – сказал Кин Лакк, – я хотел бы удовлетворить свое любопытство, испросив у любезного Нодаля ответа еще на один вопрос: каким непостижимым образом удалось ему разглядеть в деревенском мальчишке зловредного оборотня?

Нодаль выпустил колечко дыма и отвечал:

– Есть несколько хитростей, которым обучил меня светлой памяти Олтран. Ну, например, какое бы обличье ни принимал оборотень, подобный этому хэцу, у него вот здесь, – и он, склонившись к форлу, ткнул себя указательным пальцем в середину левой брови, – имеется чуть заметный излом и маленькая такая красная искорка, будто гнилушка светит… Но это разглядеть, конечно, трудно.

Тут умеючи надо. А этого хэца я сразу узнал потому, что уж встречался с ним дважды. Он ведь и меня пытался отравить. Так его-то отличить было проще простого. По белому ободку вокруг правого зрачка. В первый-то раз я его сразу раскусил, но прекрасная Сэгань нечаянно заплатила за это жизнью. Нас было трое за столом и пришел ей в голову каприз: чтобы я поил ее мирдродом из своей чарки, а она меня одновременно – из своей. Хэц тогда улизнул и, видать, не подозревал, что я успел его ободок приметить. Недаром Олтран мне говорил: «Гляди оборотню в глаза. В глазу – его особенная примета». И во второй раз это меня спасло. Явился мне хэц в Тиолевом квартале Зимзира. Обернулся такой бизиэрой, каких я прежде не видывал. А уж я повидал их на своем веку, верьте на слово.