Танец на берегу. 18+ Рассказы для взрослых

Тут заиграла страстная гитара Джесси Кука и его знаменитая композиция «Tempest», что переводилось как «Буря». Вот тут и началась та самая буря страстей и слияние двух огней. Танец страсти и языков пламени двух дышащих жаром огней…

Больше не в силах себя сдерживать и перестав слушаться своего рассудка, мои руки и губы начали бешено изучать каждый миллиметр её тела, скользя по всем уголкам её миниатюрной фигурки. Её тело дрожало и извивалось от каждого прикосновения моих губ, языка и пальцев. Из приоткрытого слегка рта доносилось еле слышное постанывание, иногда доходящее до звука, похожего на рычание львицы.

Руки её, вцепившись в мою голову, яростно ерошили мои волосы. Иногда она сжимала руки так, что мне казалось, что сейчас она в порыве ярости вырвет мне клок волос, до боли, но боль только ещё больше меня раззадоривала, отчего я ещё яростней сжимал руками её тело, впивался губами, зубами, иногда покусывая её нежнейшую кожу. Больше всего я уделял внимание её груди, эти два аккуратных холмика расположились чуть к северу долины её прекрасного тела. Рыча, как лев, я покусывал красные пики этих двух холмов, набухших от возбуждения и необузданного вожделения, всасывал их губами к языку, который остервенело устраивал им там словно пытку, танец, ходя по кругу и спускаясь к подножию этих пиков, розовых, как молоко с малиной, мне даже казался вкус сквозь затуманенный разум. Руки мои также не могли остановить этот необузданный танец страсти пылающих от возбуждения двух огней. Словно в костре бушующем танцевали языки пламени, переплетаясь, и поднимались к небу истинного блаженства, высшей точке наслаждения, от соприкосновений, дыхания. Руки бегали по всему телу, сжимали её ягодицы, отчего она иногда даже вскрикивала, мяли словно глину её грудь, свободную от моих губ, нежно покручивая и сжимая пальцами пики. Губы то и дело переходили с одной груди на другую, проводя языком дорожку в ущелье между холмами. Наигравшись и насладившись, я стал опускаться ниже, целуя и щекоча кончиком языка её шёлковую кожу. Добравшись до животика, который колыхался от каждого прикосновения, словно море шло волнами в небольшой шторм, как земля ходила ходуном вовремя девятибалльного землетрясения, я остервенело стал осыпать его поцелуями и сладкими пытками своего горячего и мокрого языка. Язык бегал по всей «полянке» её животика, то и дело проваливался в ямку её пупка, где преградой была сережка с небольшим камушком.