Глобус Билла. Четвёртая книга. Дракон

– Зачем же ты? Если ты знаешь?

– Ну, мало ли…

– Билл!

– Ну, как это? В-третьих, ты могла передумать.

– Какое самомнение. Во-вторых…

– …мне могло показаться. Ну, и конечно, конечно – я всегда восхищался тобой, ну, ты же знаешь.

Шанни покачала головой, выдохнула.

– Билл, ты ведь очень неглупый… ты так весело и небрежно это сказал.

– А в чём дело?

Она помолчала.

– Билл, если бы ты проснулся и произнёс имя…

– Ну?

– Билл…

– Ты самая несчастная девушка на свете, так? Ну, признай? Ты это хотела сказать?

Шанни вместо ответа спросила:

– Ты по доброте душевной?

– Ты обижена?

– Нет… я в ужасе.

– Вот странно. Словом, извини.

– Да ничего. – Ответила она, недоумевая, почему же она, и вправду, не сердится.

Он склонился.

– Эй. – Она испуганно отскочила.

– Туфлю! Туфлю хотел поправить, о Абу-Решит.

– Знаешь, Билл…

Конечно, грозные слова Аса, сказанные небрежно и в то же время благодаря этой небрежности, особенно отчётливо, не были забыты ни Биллом, ни Энкиду.

Что подумал тот, а что подумал этот – в общем, разницы нет, но…

Нет, она есть, но…

Ас спал – или что он там делает ночью – на своём пафосном чердаке.

Прокравшись вдоль тёмной аллейки под окнами первого этажа и сдавленно ругаясь, Билл заглянул в спальню Энкиду. Для этого ему пришлось встать на колено и пригнуться. Но в полутьме берлоги, едва прикрашенной из угла бликами фонаря, горящего в четверть мощности, он не нашёл признаков братнего тела, покоящегося на косматых шкурах, и вспомнил, что Энкиду теперь завёл модку ночевать во дворе в половинчатой беседке.

Девочкам это не очень нравилось. Иннан уверяла, что после этих ночёвок остаётся запах дикого зверья, но Шанни попросила её потерпеть – скоро холодные ночи изгонят егеря в его логово.

Билл не пожелал идти по двору под бдительными взглядами невидимых драконариев. Он нырнул в комнату брата и выбрался в дом.

Голубым и розовым светом наполненный коридор вывел Билла, от нетерпения ломившегося, как тот ужасный холодильник в Глобусе, и несколько раз приложившегося об дядины страшненькие светильники, на низкую крышу.

Запутав башку в шелестящей занавеске высыхающего виноградника, он высунулся. Издалека площадь двора была, как поверхность луны, но без признаков высадки нибирийцев. Сначала ему показалось, что брата здесь нет. Небось, услышал шаги и занял позицию с дубинкой. Мы теперь все нервные.