Глобус Билла. Четвёртая книга. Дракон

Ас продолжал крутить устройство, напоминавшее лакомке-Биллу кондитерское изделие, а самому Асу – фигуру тороид.

Билл с помощью, признаем, выразительной жестикуляции дал понять, что остановиться – необходимо.

– А потерпеть?

– Останови сей секунд.

– Маленький ты, что ли?

Энкиду выказал солидарность.

– В самом деле.

– Это у вас поветрие?

Энкиду возмутился:

– Побойся ты духов огня, огнехвостых саламандр, дружище. Мы уж целый час едем!

Ас сжал губы и так сильно выкрутил несчастный бублик, что машину приподняло и рвануло в бок к подпрыгнувшему океану.

Билл заорал:

– А, ну! Век тебе зажигалки не видать, умник.

Машина встала неуверенно наискось, по полколеса в песке. Океан надышал аптечного духу, который застыл между оставленным позади взгорбьем и грядущим хребтом. Сухой совсем безлистный лес к югу расчертил бескрайнюю жёлтую долину.

Билл, озираясь и громко вздыхая, вывалился на берег. Энкиду ловко выскочил и сразу встал, как на два каменных столба.

Билл, проваливаясь по щиколотку, поплёлся к какому-то то ли строению, то ли «горному ребёнку», так называли здесь результаты обвалов, иногда весьма убедительно напоминающие дело рук человеческих.

– А ты? – Заглядывая в машину, где печальный Ас привалился плечом к стеклу, спросил егерь.

Билл уже яростно шёл к развалинам.

– Он не желает с нами у одной стены стоять.

Ас ждал терпеливо. Возможно, виноваты были игры послеполуденного октябрьского света, но, поймай кто его взгляд в зеркальце, мог бы поклясться, что видел саламандру, которая шмыгнула из одного огненного озерца в другое.

Эти оба шли к машине. Билл, впихиваясь на сиденье, что-то говорил. Ас хлопнул дверцей, и Билл замер на полуслове.

Высунулся.

– Эй, ты куда, позволь?

Энкиду сел поудобнее.

– Надо было призывать нимф лесного ручья. – Искренне сказал он.

…Никаких следов дракона, тем паче признаков обиталища этого существа, они не обнаружили.

Путешествие на запад к лиловым теням завершилось возле глубоких заброшенных шахт у изрядно потрёпанного горной промышленностью хребтика некогда по-настоящему величественных гор. Теперь выкрошенные зубья застывшей гранитной волны напоминали скорбный рыбий скелет после того, как над ним поработали бульдожьи дядины зубы.

Дракон дал дёру, а с ним и цветное лето метнулось платочком, улетело среди обещанной Энкиду двухнедельной смены времён года.