Глобус Билла. Первая книга. Почти человек

На самом деле, то был знак Двойников, под начало которого вступила приближающаяся Первая Звезда.

Анфилада кружочками увела бы их в глубину учёного дома, они туда не пошли, а свернули под лестницу, пошныряв в закутках обсерватории, и через мрачноватое помещение вроде запечатанной в подполе камеры для мозголазов – запрещённая ныне профессия, – выбрались в парадный зальчик с весёлой мозаикой государственной тематики.

Винтовая лестница ракушкой устроилась между хозяйственными помещениями.

– И что у них, так плохо? – Спросил Билл, имея в виду гостей.

Ас пожал плечом.

– Шутки по поводу рождения от трёх родителей и кокаиновых присыпок для новорождённых.

Билл засопел…

– Ещё хуже, чем я думал.

Ас старался. Сказал, припомнив:

– Лето будет самым жарким за всю историю со времён… в общем, даже Абу-Решит такого не видал, когда в фартуке каменщика, сдавленно ругаясь на поставщиков, затирал цемент для кирпичей.

– Так всегда говорят. Так ещё Абу-Решиту говорили…

– Ну, да.

В общем…

Винт лестницы спустил две пары сильных, заставляющих отчаянно трепетать железные прутья, ног в кроссовках и начищенных остроносых ботинках, в башенку-фонарь. В широком, желающем стать комнатой коридоре, уютный свет из округлого, по крыше, оконца оповестил, что интимные тайны похерены (редакторский термин), и стук низенькой двери поставил точку в сегодняшнем бдении Билла.

А чего он бдит-то? Его дело, конечно.

Почему бы не смотреть в простое окно? Разметка холмов за крестами облезших рам всегда волновала тайные чувства Аса.

Предместье столицы, шикарное место для бездельников и преступников, хранило наилучший воздух. Украденное золото Эриду сюда везли в первую и ещё во вторую и так далее очередь. Небо не лиловело. Нет! Оно было светло-синее, как и положено в одиннадцатом часу вечера. Подходящее место и время.

Это Билл пробормотал.

Ас покосился.

– Для чего? – Грубо буркнул наперсник.

Билл поднял, оборачиваясь, кроткие страшные глаза – так древний хищник смотрит в глаза антилопе на росписи в часовне возле деревушки.

– Для позднего завтрака в честь посла.

– Окстись, какой завтрак. Спокойной ночи… граждане.

Обломанный гребешок скалы всегда нравился Асу, и он задержался. Мельком глянул. Тут, на месте – растрёпанная холка горы, лапы предгорий и когти, подтёки лавы.

– Граждане все дома. – Возразил его высочество. – Сидят, на гитаре гимн играют.