Глобус Билла. Первая книга. Почти человек

Весёлые голоса оповестили их о том, что желудки непосредственных служителей Родины полны.

И тут же пробежал чиновничек в квадратных гигантских очках и с чайником.

– Они ж на обед ходили? – Изумился Билл.

– Они только до второго дошли. – Предположил Ас.

Комната номер одиннадцать всё ещё была закрыта. От тоски оба гражданина встали и пошли к выходу постоять на балкончике, шатаясь почему-то. В таких коридорах Билл всегда утрачивал своё щедрое равновесие, и сильные его ноги ловили упор. Ас тоже пребывал не при пистолете – выражение, как-то вырвавшееся у него и запечатанное в папирус памяти злопамятным Биллом.

Может, сжечь?

Билл нашёл в этом папирусе котельную и три смены подряд, три ночных и две дневных… В сущности, это уже всё равно. Там тоже было на удивление буднично. Билл с чудесной точностью запомнил, как он стоял на подогнувшихся ногах над опустевшим баком, который велели отнести в прачечную. Заодно – свои тяжёлые руки на краях бака. Куртку и рубашку он снял, и мышцы вздувались крупными волнами, как если бы через царского сына пропускали ток.

Светлые волосы встали дыбом, и краем налившегося кровью глаза он видел темнеющую от пота прядь. Билла выворачивало в бак, и он то благодарил Абу-Решита, то проклинал. Чем он закончил, он уже не помнил.

В конце коридора они обнаружили – снова дождь. Звук такой будто змея в траве. Сделалось тревожно, зато проклятая картинка смылась.

Билл спросил – задумчиво:

– Знаешь, брат, мне иногда кажется, что наш мир – это мир чудес? Какие-то тени, комнаты, номера?

Ас тоже подумал, прежде чем сказать:

– Меня устраивают только пять пальцев на руке.

Это я знаю точно.

Постояли, сквозь навязчивый стук капель услышали крик петуха. Билл вспомнил, что здесь на заднем дворе своя у папы ферма. Так что петушиные восторженные мысли по поводу прекрасной политической ситуации он слышит постоянно.

Вернулись, причём пение кукарекалки слилось с писком чьего-то закипевшего чайника. Вот хорошо – чайку того-сего, и сердца их распарятся, подобреют.

Билл поделился размышлением со своим молчаливым спутником.

– Кровь, это… побежит. По жилам.

Ас неопределенно согласился.

– Побежит. Ну, да. Побежит.

Наконец, в конце коридора послышались радостные голоса, и шмыгнул красавец-секьюрити, а за ним – отец.

Они встали. Секьюрити встал возле них. Ас очень тихо сказал:

– Сердце вырву.

Билл ответил невесело:

– Но он же делает свою работу.

Ас пояснил:

– От него воняет ночными арестами.