Глобус Билла. Третья книга. Бык

Место, где ему предписано быть погребённым, находилось на самом краю солнечной трясины, и слой рыхлого вещества прикрывал скалистую платформу.

Поэтому он и отделался сравнительно легко, выкарабкавшись из зыбучей ямы, в которую погрузился по самый свой выдвинутый подбородок. Ретиво отплёвываясь, он с принялся с силою охаживать себя по бокам и груди, окутываясь отнюдь не декоративными облачками, но вскорости это дело бросил. Песка обещано много, и с этим надобно смириться. Ну, пока.

Он оглянулся довольно небрежно и оглядел волнующую картину – шевелящиеся златые берега, простирающиеся очень далеко.

Там, где они кончались, начинались берега иные. Смутно вспомнился синий раздвоенный хвост, плюхающий по мелководью.

Не слишком надолго погрузившись в размышления о том, как ему повезло, Билл все свои помыслы сосредоточил на дороге, которая начиналась, наверное, под дюнами.

Устье её, широкое и основательное, и было той площадкой, которая спасла ему жизнь. Ну, может быть, спасла.

Но следовало вернуться к проклятому шатуну, чтобы кое-что забрать.

С яростью оскаливаясь, Билл убеждал багажную дверцу, которую заклинило и перекосило, открыться. Вместе с ним в багажное ворвался вездесущий дружбан, и Билл какое-то время орудовал обеими руками, сунув нос в ворот куртки – скафандр он сорвал и бросил, тот рывками удалялся в жёлтое небытиё, укоризненно взывая блестящим подобием глазок.

Взваливая рюкзак с покорёженным и ухмыляющимся сейфом на плечо, Билл только вздохнул. Пусть Шанни спасибо скажет, что он спасает её собственность.

Он толком даже не знал, что за стрелялки спрятаны в ящике. Ах, мама, хорошо позаботилась о девичьей безопасности.

Билл преспокойно пошёл, куда повели ноги. Если бы кто-нибудь смотрел со стороны, то увидел бы высокую и щедрую в плечах фигуру со взгорбием сложенных набок крыльев, движущуюся по прямой довольно диковинным образом.

Фигура подпрыгивала на ровном месте, вскидывала колени, будто танцевала модный этнический танец и хлопала себя мощными лапами там и сям, наполовину всякий раз исчезая в золотой дымке.

Устав бороться с залежами молекулярной памяти Эриду, беспечный Билл напоследок негромко выругался. Степень громкости была продиктована не этическими нормами, а тем, что и во рту у него достаточно сбереглось планетарного кода.

Он счёл необходимым оглядеться, желая найти зрителей своей несдержанности. Оказалось, что ругательство на чистейшем нибирийском языке тут, в колонии, имело силу заклинания.