Планета Навь

А здесь – толпа и все…

Но уж, конечно, о чём написать, скрыв своё удивление, надеется, и вполне – Искренне Ваш, с пожеланиями и проч.

Масштаб трудов изумил и наполнил благоговением ко всему привыкшего редактора. Притом какая-то первозданность всех видов мускульных работ.

Обилие поджаренной, почти совершенной плоти. Он оттянул лацкан пиджака. Эти аннунаки с лопатами…

Энки легонько отпихнул морду Золотого и, переведя взгляд, сказал Нин:

– А знаешь, брат похож на леану. Да, да.

Нин всхохотнула, пригляделась.

– Эти волосы над воротом мундира, отчаяние оттого, что его не понимают с первого слова… да, Сушка, ты ведь переживаешь, когда папа сразу тебя не понимает… ну, ну. Тсс, у меня полон рот волос будет… а глаза с носом размещены этак. Глубина этакая в подглазьях. Вылитый леану. Сушка, а ну.

И он зажал лик зверя в руках, и тот замер, глядя Энки в глаза. Энки сказал убеждённо:

– Да, я не ошибся. Дядя Энлиль похож на тебя, малыш.

Энки звучно чомкнул Сфинкса в бархатный, благородно прямой нос, и тот фыркнул, приподнял губу и сдержанно порычал.

Энки, радостно рассмеявшись, отпустил его.

Десятнику Энки укоризненно сказал:

– Ты, брат, меня не бережёшь. Разрешаешь Сушке без спросу бегать. А тут редактор ходит. Не ровён час. А про меня в новостях потом скажут.

Редактор пугливо бодрился.

Энлиль мрачно успокоил:

– Сказали уже.

Нин нахмурилась.

– Это не шутки. Что там?

Энлиль очень и очень неохотно, поглядывая на сестру, которая, хоть и делает чудищ, а всё же он слишком любит её, чтобы тревожить, признался:

– Что тут нарушены права нибирийца.

Что у нас рабство процветает. И что, не пора ли общественности взять под контроль действия некомпетентных, но облечённых непомерной властью лиц.

Энки так разозлился, что на удивление спокойно сказал:

– Пущай возьмут. И держат. Пока не отряхнутся. Я им…

Энлиль одёрнул его взглядом. Нин, ради которой он беспокоился о цензурности речи, ничего не расслышала – она очень расстроилась и теперь испуганно смотрела на братьев.

У Энлиля защемило сердце – девочку нашу младшую напугали, тупицы. Ну, я им…

У Энки, и взгляда на сестру не бросившего, вырвался из грудей яростный вопль:

– Сволочи! Мы тут корячимся. Я все ручки избил. Сестра вон… эвон… трудится. Ты… ну, тоже там чего-то делаешь. А они! Бездельники в голову женатые!

Сфинкс вспомнил о чём-то, это было видно по его физиономии, оттолкнул Энки и зарысил по взгорку, откуда пришёл Энлиль.