Крылатое человекоподобное существо. История одной семьи

– Чего тебе, Полька? – Спросила Олюшка.

Та показала маленькими пальчиками что-то в воздухе.

– Мармаладочки. Она спрятала, а я хочу масюсечке их…

С порога раздалось рычание. Поля подскочила, да и Оля, и лётчик вздрогнули. Калерия, недурно изображая крупную охотящуюся кошку, приближалась к Поле, двигая под платьем лопатками. Та визжала от блаженного страха.

– Красавица моя… Елена Прекрасная… Голубица… – Рыдая, вопила Поля, которую, сопя, кусала Калерия, шумно дыша ей в ухо и шею.

– Такая-то красота, и в едином енземляре… – Кричала Поля.

Оля обводила пальчиком чашку по краю.

– Да если б была такая, второй Луны, как говорят в горах, небо не выдержит.

– А, может, и была. – Хрипло заявила Калерия, отдышавшись, но придерживая добычу. – По семейной легенде нас было двое.

Она вытащила из угла рта Полин волос.

– Две, вернее. – Уточнил вошедший Илья (когда успел выскользнуть?), дотошный к таким телячьим нежностям.

Он что-то держал под курткой.

– У вас была сестра?

– Да отчего же… вот она.

Анастасия молчала, приветливо поглядывая на говорящих.

– Близнец у меня был. И назвали её якобы Валерией.

– Аксаковские атакуют, – пошутил Илья, пробираясь к столу.

– Что ты там прячешь?

Лётчик встопорщил рыжий чуб, размышляя. Поймав внимательный взгляд Анастасии, не зная, что ей сказать, просто улыбнулся. Внезапно та ответила гневным и холодным взглядом, лицо её столь разительно переменилось, что опешивший лётчик не знал, что и думать.

Хохот за буфетом отвлёк его. Калерия сражалась с Ильёй, который сопротивлялся, постепенно вытягивая из-под куртки бутылку шампанского.

Калерия выхватила её.

– Да переменится участь. – Со вздохом молвил Илья. – Если на то воля с высот.

Каля цыкнула на него.

– Не суесловь.

В этот момент запутавшийся в проявлениях эмоций милейшей семейки лётчик краем глаза заметил, что Анастасия что-то подняла с полу, и решил подойти к ней, ибо двойственность была чужда этой душе.

Он столкнулся с распрямляющейся Анастасией в сутолоке креслиц между стеной и столом, и такого кроткого и побеждённого кротостью красивого лица, признал он, ему не доводилось видеть. Она ласково и открыто кивнула ему, и он растерянно прижался к стене, пропуская стройную высокую даму – задеть, хоть край рукава, помстилось ему немыслимым.

Калерия выпустила бутылку и отпихнула Илью.