Иисус достоин аплодисментов

– Ну и кому же поклоняется такая милая и, судя по вашей внешности, наверняка, не побоюсь этого слова, нравственная барышня? – Сингапур сказал все это мягко, даже ласково, как говорят ребёночку.

– Почему вы решили, что я сектантка?

– А разве нет? – удивился он; и вдруг совсем серьезно: – Хорошо, – на секунду задумался, – уверен, вы настроены сейчас на теологический диспут, я вижу по выражению вашего лица, что непременно настроены на диспут, и сейчас, несомненно, желаете убедить меня, что вы не членка секты; я ведь прав?

– Я верю в Бога, – как несломляемый аргумент, чуть слышно произнесла она.

– К сожалению, я агрессивный атеист, – и в правду с сожалением отвечал Сингапур.

– Ну что вы, вы ничуть не похожи на агрессивного человека.

– Еще как, – усмехнулся Данил.

– Ну, вот видите, – оживилась девушка, – вся ваша беда в том, что вы не верите в Бога. Все ваши беды, всё от этого, – горячо говорила она Сингапуру; вдруг спросила прямо: – Вы нравственный человек?

– Нет, – даже застенчиво отвечал Сингапур.

– Вот видите! и не только эта беда ваша, сейчас весь мир страдает этим, сейчас…

– А вы… Вы нравственны? – спросил он в полушепоте.

– Я стараюсь быть такой, и в этом мне помогает вера, вера в Бога, – вторя ему, прошептала она.

– Как это интересно.

– Вам, правда, это интересно? Тогда я с удовольствием приглашаю вас…

– В нашу секту, – подсказал Сингапур.

– Почему вы называете нас сектой? Я сама, я сама хотела бы помочь вам, вы же видите, в каком мире мы живем: насилие, потеря нравственности, семейных ценностей, люди ненавидят друг друга, мужья изменяют женам, насилуют женщин, кругом обман, люди перестали любить друг друга, перестали верить в Бога, а если и верят, то всё внешне. Они решили, что если надели на себя крестик, сходили раз в год в церковь, поставили свечку, то на этом и всё, на этом их вера и заканчивается…

– Стоп, стоп, стоп, – остановил ее Сингапур, – а вы что, в церковь не ходите и креста не носите?.

– Нет… я…

– Не нехристь?

– Подождите, вы меня путаете…

– Так вы нехристь или не нехристь? – с прежней любознательностью продолжал он, заглядывая ей прямо в лицо.