Превратись. Вторая книга

Высунувшийся всё показывал винтовку, а затем разрядил оба ствола в лоб привязанному. Свидетеля же держал за руки Отец Семейства, хохоча и повторяя, что он, де свидетель, зануда. Далее, относительно похорон, всё совпало с прежним повествованием.

Обруганный занудою охотно и очень быстро подписал новый рассказ и повторил, что жаждет понести наказание за своё преступление, каковое заключается в молчании.

И, что бы вы думали? Вслед за этим занудою является к следователю другой свидетель (не Отец Семейства) и, заявив, правда, без слёз, что хочет ясности, а отвечать за кое-кого не намерен, едва ли не в слово в слово повторяет уже слышанное следователем от Зануды.

Как ехали, увидели и прочее, до момента, когда он пытался остановить Высунувшегося и Отца Семейства и далее, включительно до желания рассказчика быть наказанным за молчание.

Нуте-с. Тут следователь уж прямо начинает ждать, что Отец Семейства явится. И дождался! Тот приходит и в лоб спрашивает ошеломлённого своей интуицией следователя, сколько же можно ждать, когда правда откроется? И виновные понесут наказание? И всё, по пунктам, тютель-в-тютель, настолько, что в какую-то минуту следователь (который уже и не записывал, а просто сидел и внимательно слушал, вертя перо в пальцах) шепнул:

– В лузу.

– Что? – Спросил Отец Семейства.

И рассказал всё остальное, добавив, что утратил всяческую надежду образумить негодяев, именно после крика «Вперёд!» (Да, да, – воскликнул следящий за ходом истории следователь), но что судить их трудно, ибо не ведали, что творят.

– Как дети.– Прибавил свидетель.

Его же он просит судить по совести за вопиющий грех молчания. Следователь не задал дополнительно вопросов, только мимоходом попросил уточнить, кто кричал «Вперёд!» и кивнул. Зато свидетель, подписавшись, где следовало, настойчиво спросил, почему не допрошен Высунувшийся. (Он назвал его по имени, немного пониженным голосом.) Следователь удивлённо ответил, что допросить того невозможно.

– Отъехал.

– Ах, отъехал.

– С горечью повторил Отец Семейства и, качая головой, удалился, молвив что-то совсем уж тихо.

– Да, тихо. А во вчерашней газете, – завершая свой рассказ об убийце, добавил Шанаэль и указал на свои ножны, – жители Юго-Западного Побережья прочли, что с убийцы снята неприкосновенность.

– Удивительная история.– Заметила Веда. – Ведь коснуться его нельзя, так как его нету.

– Никоим образом. – Подтвердил, поднимая губу в улыбке, леопард.

– Но вот, что за штука.