Превратись. Первая книга

Веда Львовна не удивилась, ибо в посёлке любая информация становилась достоянием общества почти мгновение спустя, и сие, несмотря на действующий в Сурье мораторий: «чтение мыслей, как пережиток… и т. д.»

– Сегодня привезут. Николай Яковлевич обещали…

КЭ покачал круглой большой головой и ничего не ответил.

Он, не допущенный к дому НН, слегка ревновал, хотя считал мебельщика не важнее, нежели тот актёр на театре, которому доверено громко говорить «Кушать подано» или же угрюмо стонать за сценой, в то время, как на сцене клянут это глупое привидение.

(Разумеется, не важнее в смысле романтическом, ибо КЭ чужд предрассудков относительно лавочников и художников. Все равны были в городке, и владелец кинотеатра не стоял по социальной лестнице выше владельца магазинчика.)

Они распростились, но она снова посмотрела на море, раззадоренная словами директора кинотеатра.

– Вы гуляете, конечно? – Охотно останавливаясь, спросил подполковник, причём дог позволил себе вольность чуть раздражённо натянуть поводок.

Она объяснила, что вышла по делам, но день совершенно, ну… дивный, Орс так светит, что…

– Понятно. Вы по-прежнему в Парке трудитесь, Веда Львовна?

– Нет, я подала заявление. Надоело, знаете ли, немножко.

Он кивнул. Его подбородок, широкий и выпуклый, приподнялся на фоне синей чаши моря и грозных таинственных горных отрогов, уходящих под волны на Юго-Востоке, и опустился.

Линия высоких и чёрных кипарисов вела вдоль обрыва. Издали эта линия внушительна, как зубцы крепости, но здесь видно, что это всего лишь деревья – позеленевшие от приближения весны, в гроздьях пока нежных шишечек, безумно любимых белками.

– Дело должно нравиться. – Охотно поддерживая беседу, вымолвил толстоватый, как чуть распустившийся атлет, директор кинотеатра. Сам он истово был привязан к своей профессии, он относился к ней, как белка к свежим кипарисовым шишкам или даже к октябрьскому инжиру на бесчисленных активно плодоносящих смоковницах посёлка.

– Просто даже неудобно, теперь, когда у нас, наконец, купили книжку, держаться за эту работу. Хорошее рабочее место. Кому-то оно, как воздух, нужно, а я буду его занимать. – Робко и вместе с тем твёрдо толковала Веда, разглядывая косоватыми глазами горизонт, и уголки их приподнимались от убежденности.