Жизнь – сложная штука. Рассказы

Это будет уже второй месяц без премии, лучшего по профессии. Как дальше работать? За что? Ни морального, ни материального стимула. Надо было ставить траверсу на пресс. Крановщица во вторую смену, когда не было работы, сидела в инструменталке, читала; читала она и на кране. Андрей любил работать во вторую смену, с четырех. Начальства меньше, спокойней.

– На кран! – рывком открыл Андрей дверь в инструменталку.

– Садись, Андрей, отдохни немного.

Андрей сел, но только на пять минут.

– Здесь у нас продавались такие платки, – любовно гладила Людмила на коленях платок.

 – Теплый.

– Я платки не люблю, – говорила Пономарева, инструментальщица.

– Ты молодая. Тебе все идет. Ладно, я пошла.

– Майна! Майна! Хорошо, – Андрей положился на мастерство крановщицы – она знала, что делать. – Вира! Все!

Андрей скрестил руки над головой, показывая, что кран больше не нужен. Он легко запрессовал в траверсу вал с подшипником, потом подшипник, поставил крышку. Работы еще осталось на 15 минут. Это мелочь, главное было сделано.

Работа была знакомая. Механическими были движения. Полпятого Андрей пошел в конторку сказать, что траверса готова.

– Хорошо, – засуетился Овчаренко. – Сейчас я тебе нарисую эскиз. Надо будет на склад четыре пластины вырубить. Завтра утром за ними придут.

Застучали, заработали гильотинные ножницы. Семенов, токарь, подошел.

– Ножницы плохо рубят, – стал Андрей зачем-то объяснять, показывал неровный край пластины.

– Ну и что. Не переживай. Не себе.

В прошлом году Семенов почти каждый месяц по итогам соцсоревнования был лучшим по профессии.

Токарь шестого разряда. Ему не было равных среди станочников. Серьезный товарищ. В этом году, год уже был на исходе, Семенов один раз только был премирован. С Кулаковым, мастером, токарь не ладил, все спорил.

Вырубив пластины, Андрей сложил их стопкой на столе, убрал из-под ножниц обрезки и пошел к токарям.

– Ты что с мастером ругаешься? – хитро прищурившись, сметая щеткой со станка стружку, спросил Виноградов.

– Никто не ругается, – не считал Андрей себя виноватым.

Он вернулся в слесарное отделение. Пеньков чистил радиально-сверлильный станок. Кедров еще варил.

В последнее время Андрей не ездил на автобусе, ходил пешком, думал о работе, как дальше работать. Надо было налаживать отношения с мастером. Надо было что-то делать. Работать так больше было нельзя. Андрей поднялся на железную дорогу. Из будки вышла стрелочница с фонарем. Вчера она уже переводила стрелки.