Минуемое

Его взгляд не был ожесточенным, холодным или насмешливым, он как будто заглянул внутрь себя, чтобы свериться с какими-то давно отработанными истинами, а я был всего лишь их блеклым отражением. В кабинете (если это был кабинет) было совсем тихо.

– Так. – Голос подошедшего ближе человека был негромким и рассудительным. – Давай только честно.

Человек достал электронный планшет и стал водить пальцем по экрану. Оставшиеся позади ассистенты не проявляли никакого участия, я догадался, что у них были немного иные роли в их общем деле.

Страшно мне не было, было тревожно – я понял, что со мной собрались говорить, а разговаривать с людьми мне в целом нравилось. Человек перестал водить пальцем по экрану, но снова смотреть на меня не стал.

– Ты же точно знаешь, почему тебя сюда привели? – спросил он.

От этого вопроса мне стало неуютно – я не был уверен, что нас с этим худым человеком в свитере объединяли идентичные взгляды на исконные вопросы бытия, но человек как раз как будто хотел, чтобы я отвечал ему именно то, что говорил бы он на моём месте перед кем-нибудь другим.

Все было как в кино, песнях, анекдотах. Я знал все это с рождения, но не был уверен, понимал ли и теперь, сидя за столом, на котором ничего не было.

– Не уверен, – ответил я. Мне показалось, что мой ответ слегка всколыхнул статично замерших на заднем фоне людей. Один из них был почти наголо бритым, высоким, широкоплечим, второй – ниже и в целом скромнее, но зато с темными волосами.

Человек снова принялся водить пальцем по экрану, мне стало казаться, что это начало какой-то психологической пытки. Палец человека вдруг остановился, человек сделал еще один шаг к столу и протянул ко мне руку с планшетом, предлагая взглянуть на экран. Я посмотрел, и сердце мое облилось жаром.

Это была переписка, про которую я давно забыл, поскольку совсем спонтанно принял в ней участие. Страницы, с помощью которой я участвовал в переписке, уже давно не было, но я узнал себя по первому же сообщению на продемонстрированном мне снимке.

Мало кто из хорошо знавших меня людей узнал бы в комментаторе с удаленным профилем меня, поскольку выражался я в тот вечер намеренно вычурно и неискренне. Я вспомнил, как смеялся про себя, набирая на клавиатуре особенно раскосый комментарий – и теперь смотрел на него будто на застывшее в янтаре насекомое, дивясь игривому преображению замурованных в вечность скрытых и явных смыслов.