Минуемое

Когда ветер утих, я снова увидел всех троих, но не узнал больше ничего.

Весь кабинет вместе со всем, что в нем было, подернулся какой-то зыбкой пеленой. Стены, потолок, пол, шкафы с папками, перевернутый стол, стул, зарешеченное окно словно перешли из твердого состояния в газообразное. Я не понимал, где теперь были грани, отделявшие вещи друг от друга, все так и норовило срастись и раствориться друг в друге навсегда. Присмотревшись к человеку в свитере, я узнал, что и с ним произошло нечто схожее – я с трудом различал черты его лица, на которое как будто упала какая-то космическая тень; ассистенты и вовсе казались обесчерченными муляжами.

Ветер подул снова – и смыл шкафы с папками, будто неумолимая волна, оставив вместо них полупрозрачную дымку. Я снова повернулся к человеку в свитере, краем глаза заметив, что стола со стулом и зарешеченным окном уже тоже нет. За спиной человека в свитере как будто томилась плавящаяся пустыня, вставшая на дыбы. Ассистенты больше походили на столбы дыма, поднимающиеся над кострами. Спираль в голове понемногу утихала, очевидно, ей удалось сделать все, что было в ее силах. В ушах больше не шипело, во рту тоже. Кабинет растворился окончательно, но я вдруг понял, что не боюсь и что все происходящее стоит воспринимать как должное, раз уж я сам невольно согласился на это. Человек в свитере шагнул ко мне – теперь я с большим трудом различал не только лицо, но и его всего. Снова подул ветер; из ниоткуда стали выступать грани, очертания, силуэты. Человек в свитере уже скорее наощупь отыскал мое запястье и сдавил его будто тисками, опасаясь не то упустить меня, не то потеряться самому. Появлявшееся из ниоткуда становилось все яснее, ощутимее. В груди моей екнуло какое-то совершенно новое чувство: я стал понимать, что происходило со мной и вокруг меня. Черты и контуры проступили отчетливее – и я стал узнавать места, явившиеся из воцарившейся кругом пустоты. Запахло песком, таким, по какому я никогда не ходил; присмотревшись, я понял, что в песке было все вокруг, но что-то подсказало мне, что это была не пустыня: в повисшей в воздухе пелене я разобрал очертания жилищ, ни разу мною не виданных, но так хорошо знакомых. Сердце мое забилось совсем быстро, наполнявшаяся твердыми ядрами пустота исторгла невозможное. Судя по напряжению, с каким сжимали мое запястье пальцы человека в свитере, он тоже все это видел.

– Где это? – услышал я его голос, который еще можно было узнать.

Я молчал, напряженно вглядываясь, вслушиваясь, вдыхая.