Когда зацветает пепел

Рядом стояла плачущая Дуся, неподвижно и беспомощно смотревшая на страдания потерявшей в один миг двоих ребятишек родственницу, прижимая ладони к груди и подбородку. Возле безутешной женщины скопились все кто был в спасающейся от душегубов-фашистов процессии. Лишь некоторые дети, не зная как себя вести в данный момент, растерянно наблюдали за всем со стороны, трясясь от пронизывающего холода и втягивая головы в плечи, тем самым хоть как-то защищая себя от ледяной погибели.

– Хватай ее, Дуся! – хрипло, но громко вырвалось из груди Александры Ильиничны.

Она решительно шагнула вперед и, пробившись сквозь ревущих от горя женщин и подростков, взяла под руку безутешную родственницу.

– Помоги мне! Держи ее с другой стороны! – заорала она на сестру, которая, наконец, отреагировала и уже подхватывала беспомощное тело с противоположного бока.

С усилием женщины приподняли обмякшее тело.

– Вперед! Пошли! – словно не своим голосом заорала на всех Шукалова-старшая, командным кличем подрывая всех присутствующих.

 – Оля, хватай бабушку и Толика! Дети, вставайте и идите! Или тоже замерзните!

Последние ее слова магически подействовали на всех присутствующих, словно боевой клич, поднимая на ноги и заставляя двигаться даже самых ослабленных, потрясенных увиденной ужасной гибелью от холода двух малышей.

Маленькая толпа замерзающих и борющихся за жизнь людей, словно одна команда, продолжая рыдать и выть от боли, быстро сорвалась с места и направилась за идущими впереди Александрой Ильиничной и ее сестрой.

Уже мертвых детей приняли на руки остальные женщины, а убитую горем мать держали под руки и тащили вперед, проговаривая как заклинание слова о том, что ей надо жить ради спасения остальных ее детей, которые сейчас тоже находились на грани жизни и смерти.

Спустя полчаса, не помня себя от усталости, пронизывающего насквозь холода и накопившихся эмоций, вся процессия с шумом ввалилась в дома нескольких семей в расположенной неподалеку, в стороне от первоначального пути, деревне.

Сердобольные селяне, почти все из которых были родственниками кому-либо из спасшихся, приняли погибающих людей.

Слезы и горький безутешный плач наполнил крестьянские избы. Женщины и дети стали прижиматься к теплым печкам, отогреваясь спасительным жаром.