Код Независимости

Но не пойти – значит обидеть приятельницу. И хоть они давно не общались, но книга, которую хотели подарить ей, делала этот визит обязательным. Иначе – разрыв и обида. А этого не хотелось. Глафира не любила и не умела обижать людей. Она их любила. Была в ней такая слабость, она боялась обидеть, даже если это шло в ущерб собственным интересам.

Впрочем, интересы у Глафиры были очень скромными, и какими-то блеклыми. И даже кот ее это понимал и успешно пользовался любовью к себе.

Глафира подошла к окну, глянула на знакомый ей с детства, металлический пейзаж, из гаражей.

Они занимали почти весь большой двор, и Глафире хорошо были видны их рыжие от ржавчины крыши.

И вдруг он увидела мелкую женскую фигурку в курточке с капюшоном. Фигурка, борясь с порывами ветра, опустилась на корточки и стала наносить краску на рыжину крыши. Та мгновенно преображалась под ее кисточкой и меняла цвет на ярко-белый. Делала она это и ловко и быстро. Глафира даже залюбовалась.

Из-под кисти будто выдвигалась ровная белая чистота.

И женщина виделась Глафире какой-то нереальностью. Было превращение крыши этой каким-то невыученным когда-то уроком. А теперь вдруг повеяло далекой жалостью, что не выучил, просмотрел, пренебрег.

Чистое пространство крыши всё росло, а Глафира всё не отходила от окна, любуясь ладностью хрупкой малярши.

К гаражу подъехала машина. И тюнинг на её сером корпусе был ромашковый. Они были везде: на крыше, багажнике, дверях, капоте. Крупные ромашки блистали солнечными своими сердцевинками.

И казалось, заполнили двор полностью. Машина посигналила. Но малярша не отреагировала.

Она явно никого не ждала у себя на крыше. Она продолжала свою работу.

И действительно, машина въехала в другие двери, и закрыли ее тоже, похоже, надолго. Только лязг металла разлетелся во дворе.

Ромашковая машина казалась видением странным и неуместным в этом металлическом пространстве.

Но в Глафире вдруг что-то случилось.

Её сразили наповал и грандиозное равнодушие малярши, и расфуфыренный в ромашку автомобиль.

Она вдруг поняла, что вот у неё на глазах, осмысленной отдельной жизнью существуют и женщина эта, на крыше, и ромашковый автовладелец, который посмел сделать такой вызывающий и беспокойный тюнинг.

От увиденного она почувствовала неожиданный прилив уверенности и куража.

Она поцеловала спящего кота в морду и побежала в прихожую. Накинула на простенькое свое домашнее платьице плащ, и даже не глянув в зеркало, выпорхнула из дома.