Код Независимости

Мимо проехал по проезжей части на велосипеде старик. Он держался очень прямо в седле, от этого казался высоким необыкновенно. Он легко крутил педали, пустяшно одолевая залежи снега под своими колесами. Боярская шапочка устойчиво сидела на его голове, и старик был очень красив. Инна даже оглянулась на его четкую уверенную фигуру.

И подумалось вдруг:

“Жаль, не поскользнулась здесь на переходе и не попала под колеса велосипеда этого красивого человека”, – Инна даже коротко хохотнула от этой неожиданной мысли.

И ей вдруг расхотелось идти дальше.

Прогулка показалась ей наигранной, придуманной. Она зашла в магазин, сильно по-деловому накупила ненужных ей совсем продуктов и пошла домой с тяжелыми пакетами.

На переходе она вспомнила опять мужчину в боярке и на велосипеде, и ей еще больше стало жаль, что она не увидит его больше никогда. В этом большом городе, шанс был нулевым.

Инна вздохнула, не зная почему, и стараясь обходить все блестящие ледяные места, дошла наконец до своего дома.

Поставив пакеты с продуктами на широкий подоконник на кухне, она не спеша разделась и стала разбирать свой продовольственный груз.

Что-то переложила в холодильник, что-то оставила на подоконнике.

Настроение почему-то ухудшалось все больше.

Инна вспомнила свое унизительное полупадение там, у помойки, и чуть не заплакала.

Столько лет уже прошло после ухода. А она всё ещё ходит одной половинкой. Беспомощной и неустойчивой.

Тут до глаз Инны дотянулась ручка грязной кастрюли из раковины.

И всё, что лежало в этой раковине было давно грязным и оскверненным нерадивостью ленивой её хозяйки.

Инна решительно нацепила передник и шагнула к раковине. Зашумела громко струя воды из крана.

Этот процесс напоминал внешне какую-то неопределившуюся с названием битву. Но от этого не менее грандиозную и важную.

Вокруг Инны летали светлые пузырики мыльной пены, волосы ее расторчались в разные стороны, Инна посапывала от старания вначале, а потом запела под аккомпанемент журчащей воды.

Наконец, посуда сдалась и выстроилась ровной чистой горкой. А кастрюли сияющие, будто притворялись новыми, заняли свое место на полке.

Инна почувствовала что-то вроде счастья, убрав все и расставив, она опустилась на стул, любуясь проделанным.

Она подумала, что давно не испытывала такой простой радости. Оказывается обыкновенное такое дело может вырвать из этого уныния, как бы небытия будней.

“А может отменить вызов мастера? На фиг!” – подумалось ей.