Тёщины рассказы

Это пришло время такое.

Семён, Терентия сын, внук дяди Алёши, шёл с действительной (пятидесятые годы), старичок на телеге его догнал…

– Далёко, дедушка?

– В Дубровное.

40 километров, всех 50 будет, ещё 10 километров пешком идти до нашей деревни.

– Ты чей там?

– Иванковых.

– Помню Иванковых. В раскулачку… чтобы поднять их добро, в своей деревне подвод не хватило, собрали подводы с трёх деревень, с одной нашей только восемьдесят подвод. С Дундино до Соломатово растянулся обоз.

Сёма в тридцать седьмом родился, уже полена дров не было.

Он, получается, мне двоюродный племянник, ему семь месяцев было, он ничего не помнит, а я-то уже всё понимала, – мне жалко, что добро выгребают, реву стою на крыльце. Дядя Алёша:

– Не реви. Коло зелёного кустика всегда травка растёт.

Вот ведь нашёл что сказать ребёнку.

ВОТ ТЕБЕ И БЕС!

Отчим под тридцать зародов поставит сена, – где другой кто бросит покос, он и на нём скосит. "Кому, Александр?" – "А я сИроткам." То есть нам с Феофанией, с сестрёнкой.

А был у нас Рубец, псаломщик. Встретит его Рубец, скажет:

– Александр Степаныч, брось так работать. Вот так тебе сделают , под корень чирк-чирк…

Отчим его Бесом звал, заглаза: "Ху! опять Бес идёт".

Как встретятся, тот ему своё: "Александр Степаныч, не работай ты так!"

Наш ему: "СИроткам. Для них работаю".

А как стали всё отбирать… – сначала налоги шибко большие, – семь тысяч насчитает, унесёт. Раньше тысячи-то какие были, десять копеек возьмёшь – орехов полный платок.

…Часа два дома полежит, опять в окно стучат, в сельсовет вызывают ("самообложение"). Встаёт, пошёл. И вот только попробуй что-нибудь скажи.

Руки опустили все.

Потом дошло до него: "Вот так Рубец! А я дурак. Какой-то старичошко и всё знал…"

И сказал там: " Моё забирайте, сиротское не трогайте".

Оставил нам с сестрёнкой по жеребцу да кобылку. А нам ничего с ними не сделать, их же прогуливать, кормить надо. Он хоть всему и научил: вот рвите им такую траву, такую…

Литовок нет, чем рвать?

Сводный брат Михаил… Отца треплют, а он успевает свои богатства направо-налево… – овечек продал, свиней, коров, лошадей рабочих и выездных.

Эти – в сельсовете – во наживались! Драли за справку сколько; уполномоченный приедет, карман набьёт, уезжает, другой приезжает. Всё распродал и уехал, ищи-свищи. Бегунца на Амур продал. Сытущий, так и блестел. Мы с сестрёнкой: "Михаил, хоть бы вывел наших погулять. Никакой зерниночки, никакого корму нет".