Старовский раскоп

Отец, правда, очень далеко, его антикварный магазинчик в Гдыне, вряд ли "докричишься"… Остается надеяться, что или Виталька услышит, или удастся немного отлежаться и самому "прыгнуть" до дома. Или, если оборотень совсем не спятит, доползти до города на своих двоих. Там уже вызвонить помощь. Нет ли погони? Впрочем, в такой глуши и погоня? Маловероятно.

А оборотень – непонятная. Ведет себя как необученный новичок, но при всем том перетекает из ипостаси в ипостась так, словно бы зооморф от рождения. Впрочем, по глазам понял – застит их безумие едва дорвавшегося до живой крови зверя.

И еще понял, что если сейчас оборотень возвратится с охоты без добычи, то добычей сделается он, Андрей. Хватит ли энергии на новое "аpage"?

Главное, не прозевать момент, когда она появится…

Не прозевать…

Потолок в домике оказался грязный, подкопченый, темно. Красное всё вокруг. Почему красное? Как кровь… Ах, да, это печка. Всё равно страшно, противно, тоскливо, жарко. Это температура. Ничего, перетерпим. Режет оттаявшие конечности…

В начале ноября перекупил у одного клиента две совершенно прелестные вещицы – амулеты удачи начала семнадцатого века, Южная Германия, работы кого-то из учеников Вигилянция Мудрого или даже самого Вигилянция – отец бы обзавидовался.

Не успел показать. Бронза, литье, фирменный стиль – кулоны в виде фигурок львов дюймового размера. Энергии чуть, успели за века разрядиться, но энергия – дело наживное. Один можно выгодно продать, другой оставить для коллекции. Только сначала оказать отцу. Жарко… Отец далеко. Мать еще дальше. Вообще неизвестно, где… Интересно, кто-нибудь уже обнаружил пропажу антиквара Андрея Мирославовича Шаговского? Отец должен был уже давно заволноваться.

Жарко…

Скрипнула дверь. Длинно, тоскливо. Обдало холодом, потом теплым и влажным дыханием. Открыл глаза – она. Облизывается. Морда в крови. Но мало, мало ей. Она сейчас еще не насытилась убийствами, готова убивать всё, что шевелится. Не из-за голода, всего лишь инстинкт зверя.

Ударил по алчной морде наотмашь, сильно, как мог – так надо, оборотень должен знать хозяина.

Не то, чтобы очень уж хотелось становиться ее хозяином. Просто не желал погибать в когтях оборотня.

– Apage, bestia! – вложил всю волю и уверенность в латынь.

Она отшатывается, утекает.

Жарко…

Она, теперь уже девушка с темными волосами, плачет у кровати.

– Помогите мне… Я хочу быть человеком.

Я тоже хочу, чтобы она оставалась человеком, иначе мне не выжить. А жить хочется.