История ангелов

Иногда, хотя и редко, к нему заходил главврач, и они разговаривали на различные темы. Сначала они носили характер вопросов-ответов, но с течением времени стали более содержательными и задушевными для обоих.

Какую цель преследовал главврач, его не интересовало, тот интересовал его как собеседник и он не таился от него. Он полностью раскрывал ему свои мысли, пытался самостоятельно дать оценку своим поступкам. Они никогда не спорили, беседы их носили ровный и уравновешенный характер, он не отрицал, что ему необходима психиатрическая помощь и вскоре инъекции, к его большому сожалению, были заменены таблетками.

Теперь больной меньше находился в забытье. Сложившиеся отношения существенно сказались и на еде. Она стала более качественной и вкусной. В знак признательности, он подробно описывал свои переживания, ощущения, так как быстро понял, что главврача интересуют прежде всего именно они. Он честно обещал ему, что не станет прятать и видения, если те появятся. Честно и подробно записал ощущения от полнолуния, так как они были особенные.

Он чувствовал его приближение заранее, становился беспокойным, но с его наступлением успокаивался. Чувствовал странный приток сил, он как бы привораживал его, и он часами неотрывно вглядывался в этот светлый диск, а вскоре пришел к убеждению, что этот цикл повторяется хотя и четко в определенный промежуток времени, но он каждый раз по-особому новый. Видимых изменений с луной не происходило, но было что-то неуловимо новое в ее оттенках, сиянии, в ее то сливающихся, то отдаляющихся пятнах, которые также меняли свои очертания.

Во время очередного полнолуния он сорвался. Пятна на луне слились друг с другом тонкими линиями похожими на трещины, она стала матово-серой в обрамлении красновато-грязного цвета, и он, не выдержав напряжения, вдруг громко и протяжно завыл, как волк, чем переполошил всю больницу.

Успокоился только тогда, когда ему ввели какой-то препарат. Он задохнулся в бесчувствии и долго потом не приходил в себя.

В дневнике он потом записал:” Придет что-то новое, неожиданное, тяжелое в своей трагичности, нечто неожиданное и непонятное, чему я обречен стать свидетелем”.

***

Старик оставлял впечатление белоснежности. У него была длинная, но ухоженная белая борода и такие же волосы. Одеваться он предпочитал в белый балахон. Его продолговатое лицо и большие серые глаза смотрели открыто, большой сократовский лоб свидетельствовал об уме.