Фарфоровый птицелов

И следующий день тоже. И на третий день никакие кары на нас не обрушились. На четвёртый день мы успокоились, но тут чересчур умный Володька говорит мне:

– А ты знаешь, Валерия теперь после зарядки сразу идёт в столовую, отравили мы ей её маленькое удовольствие, два любопытных остолопа!

Я вынужден был с ним согласиться: «Да, отравили. Да, два остолопа. Но что теперь делать?»

Володька вдруг вскипел:

– Как что! Н-надо подойти к ней, из-звиниться и по-по-просить её опять ходить к-купаться. Д-давай завтра п-подойдём, и ты всё это с-скажешь?

Не знаю почему, но страшно было идти извиняться.

Страшней, чем по скалам карабкаться. Но мы пошли. Говорить пришлось мне, Володьку спасло заиканье. Я, страшно волнуясь, всё сказал, как Володька придумал, и ещё добавил, что пусть плавает без всякого страха, мы проследим, чтобы ни одна душа не проникла в эту тайную купальню. Валерия простила нас: «Ладно, хорошо, спасибо, я на вас рассчитываю!»

Она и правда стала после зарядки исчезать, как раньше.

Как-то мы с Володькой говорили между собой о Валерии, и он сказал, что она, наверное, самая красивая женщина в нашей стране, а я поправил: «…во всём мире!» Мы оба в неё влюбились. То есть не влюбились, а заболели обожанием. Много позже, читая «Ромео и Джульетту», я наткнулся на слова: «О, быть бы на её руке перчаткой! Перчаткой на руке!» Поразился, до чего точно передано наше с Володькой тогдашнее состояние. «Перчаткой на руке!» И это за четыре века до нас! Большая умница этот Шекспир, ей-богу!

В день отъезда мы пошли в кабинетик Валерии попрощаться.

Володька неожиданно поборол своё заиканье и выпалил:

– Валерия Аркадьевна, мы оба вас очень любим! Вы самая красивая женщина в мире! Прощайте!

Валерия рассмеялась, поцеловала его в левую щёку, а меня в правую и сказала:

– И я вас тоже люблю. Вы очень хорошие! Оставайтесь хорошими всю вашу жизнь. Счастливо вам обоим добраться домой!

Так мы уехали, увозя на щеках два поцелуя. И эти её слова – «оставайтесь хорошими всю вашу жизнь» – тоже ехали с нами.

Вот, собственно и вся история. Я уже седой, у Володьки куча внуков, но мы оба переписываемся до сих пор, а напутственные слова Валерии послужили нам в жизни неплохим компасом. Вспомнишь эти слова – и как-то боишься плохо поступить. Многим представляется, что совесть – это такая скрипучая вредная тётка со злыми глазами – ничего подобного! Совесть – самая красивая женщина в мире. Ну мне, по крайней мере, так кажется.