Совместие. 1 поколение

– Благодарю вас за помощь, – Адалия кивнула в благодарность. Девушки сделали книксен, и Лия вышла.

В коридоре ее ждали папа и брат в мундирах из ткани рубинового цвета, ниже были отутюженные белые штаны, а на руках обязательно перчатки в тон. Они втроём выглядели очень гармонично.

Адаму не терпелось поскорее увидеть гостей, точнее, одну гостю. Он письмами два года общался с милой эйлиной Лорд.

За два года до снятия «Раскола»

Адам, набросав часть речи для выступления, решил ее перечитать.

– Я, такой-то, такой-то, наследник Империи Расплавии, бла-бла-бла, представляю… – тут в комнату постучались, и, когда он разрешил войти, в дверях показался Энтони. Его отличали каштановые длинные волосы из-за которых его путали с девушкой.

– Адам, тебе же двадцать? Распишись, будь другом, что ты заказал вино, а то, если распишусь я, меня заставят платить. – Энтони с щенячьим взглядом пихнул ему лист бумаги.

Адам поставил свою размашистую подпись.

– Я тебя люблю! – Энтони, чуть ли его не поцеловав, вышел.

– Энтони, стой! – парень подскочил со стула. – Ты не брал речь со стола?

– Нет-нет, – он проверил свою стопку бумаг в руке.

В его комнате всегда был идеальный порядок, парень терпеть не мог лишнюю макулатуру. Рядом с ноутбуком лежал светлый лист, где на непонятном ему языке было аккуратно что-то выведено, но парень смог разобрать запись, поскольку этому языку его учил папа: "Привет! Давай встретимся?".

Лист из Коктебели. Его здесь точно не было, ибо Адам знал каждый миллиметр своей спальни.

Не было и имени отправителя на нём. А еще он приятно пах дикой вишней.

– Могу идти? – Энтони спросил у друга, но тот уже увлёкся чтением, так что он без зазрения совести пошел.

Лорд. Через пятнадцать лет после «Раскола». Коктебель, земли эйлинов

Лорд села за стол из белого дерева, решив написать Меи и Мие, двум эйлинам-близняшкам.

Хрусталики над головой девушки с приятным звоном качались на ветру, а она писала девочкам о том, что завтра им нужно встретимся, а также рассказала последние новости. Лорд положила белую бумагу на окно, чтобы золотые чернила просохли, но не успела она опомниться, как лист с ее мыслями вылетел в окно, и, когда она попыталась его поймать, чуть не слетела вниз.