Поминки по Финнегану. Глава 2. Авторский перевод

Клевета, пусть это и лжит плоше некуда, так и не смогла уличить нашего доброго и настоящего и никак не ординарного Южанна Ухоплета, этого однорённого мужа, как назвал его один праведный автор, в каком-либо большем неприлии чем то, выдвинутое парой лесничих и хозрощих, кто не посмели отрицать, охренники сии, что они уже, чин Тед, чин Там, чинчин

Тэффид, употребили в тот день души своей пшеничную,– в поведении онджентилменским безобразом супротив парочки нежных служичек на опухолме порывистой лощины куда, ну или так два халатик и чепчика показывали, дамская натура во всей невинности имела спонтанно и примерно в тот же час вечера отослал их обеих, но чьи опубликованные комбинации вышелкных свидетельств являются, там где не подозрительно правдивы, видимым образом расходимыми, как крой и край, по несущественнолетним пунктам касаясь интимной природы этого, вперво?е проступленье при вылюбке леса или оленины что было по всеобщему признанию беспечным но, в самом диком случае, частичным разобнажением с такими смягчающими обстоятельствами (сад заплонен зелено где сокмен

разъезженит на девлянке) как аномальное лето Святого Суизина и, (Джессис Розашарон!) спелая оказия чтоб спровоцировать это.

Встреча с Хамом в Парке

Без них нам никуда. Жены, мчитесь к спокойтельницам вашим! Измуж будет замуж, в то время как клас – это лол. Зесюд – наш кадем, виллаплет, воллаплуг

. Фикап, для свежей нелли, эль мундо нов, динственный длек

! Если она лилитка, срывай заранее! Паулина, позволь! И самцажисты затаясь в досаде, не подчерните, не подчерните! Безвинен во многом возложенном на него был он ясно хоть раз по крайней мере ясно выразился он как бывший с по-прежнему следом былого своего картавия и отсюда воспринялось нам что это правда.

Сказывают историю (амальгаму столь же поглощающую как кальзио-хлоеродным и гидрофобным губкам лишь под силу) как одним бессуботным Апрельских Ид утром (годовщина, как уж выпало, его первого приятия на себя в-чем-мать-родного костюма

и преимущественных прав по смушению людских рас) веки вечные после вменяемого проступка когда сей опробованный друг всего творения, тигревянный путсох ему на подпору, волной вздымался через широкий простор нашего главного парка в своем каучуковом кепи и охуительном ремне и прячьвмешками и своей блауфунксовой фланели и железнобоких сапогах и Бхагафатных гетрах и своем прорезиненном плаще с капюшоном, повстречался ему какой-то хам с трубкой.