Трель дьявола. Премия им. Ф. М. Достоевского

А-а-а! За такую ночь душу отдать, и то мало будет!

* * *

Утром, ранним, обманчиво тихим, она позвонила в дверь Спящего Чудовища. Тишина. Мёртвая. Она постояла ещё немного. Опять надавила, никакого волнения, в сумочке нож. Острый. Сама ночью проверила. И не один раз. Никогда она в эту дверь так спокойно не звонила.

– Чего растрезвонилась? – соседка вышла на площадку. – Чего надо?

Она молчала.

– Ходят тут, – выдала соседка сакраментальное.

А она стояла как парашютист перед прыжком: страшно, думаешь, что уже умерла! Понимаешь, что неотвратимо наступает момент истины: она превратилась в туго натянутую от пола до неба нить.

– Нет его!

Она по-прежнему молчала: нет – это уехал? Или в больнице? Или в магазине? Или нет – умер?

– Умер он, – сказала соседка, – вчера, во время грозы. Умер.

Умер. Во время грозы. Как раз, когда она ходила вокруг его дома кругами и не могла пробиться сквозь столетние заросли шиповника. И мечтала, как убьёт его.

А когда упала на нож, она была уже свободна.

Она пошла прочь, хмельная от свободы, впервые за двадцать лет!

Её отпустило. «Нож надо выбросить», мелькнуло в голове.

– А молодому ножу не звони, – сказал вкрадчивый голос, голос чудовища, обосновавшегося в её голове, как в библиотеке.

– Спи, моё любимое чудовище, – сказала она ему, – теперь ты на своём месте!

НОЧНЫЕ ФИАЛКИ

1. Саша

Даже не знаю, как её назвать.

Евгения – слишком торжественно, тяжело. Женя? Нет, слишком просто – она сложная, сложносочинённая, сложноподчинённая. Женюрочка? Тоже не подходит: какая из неё Нюрочка? Она королевна.

Ей, такой хрупкой, звонкой, тонкой, гибкой, как лоза, – вьётся, гнётся, раскачивается слегка, идёт, играя, как по канату в завтра из вчера, дрожа, – она везде и нигде её нет – подходит «Женечка».

Она выше меня, и я чувствую себя рядом с ней неуютно. Почему у меня такой рост небольшой? Хотя сто шестьдесят пять – во времена моей молодости это был как раз средний рост женщины, а сейчас средний рост девушек сто семьдесят два, этакие тонкие худенькие жирафы.

Они и двигаются как жирафы – замедленно плывут по воздуху, неземные создания, юные феи. Сутулые слегонца, такие свободные.

Я смущаюсь, мне неудобно, она выше меня чуть ли не на голову, а она ничуть не смущается, стоит рядом со мной и смотрит на меня сверху вниз.