Теннисистка

Возвращаясь домой, он падал от усталости и долго не мог заснуть. Учеба в школе отошла на второй план, но он как-то барахтался и худо-бедно получал свои тройки, а иногда даже четверки.

Однажды, примерно через год тренировок к площадке, на которой Андрей в тот момент играл, Васильченко подвел двух мужчин и женщину.

– Посмотрите внимательней на этого паренька, – произнес он, указывая ракеткой на Кротова, – как он вам?

После нескольких минут молчания один из них сказал:

– Ну что, нормальный мальчишка, будет толк.

Васильченко покачал головой.

– Вы ничего не поняли. В том-то и дело, что он не нормальный. Посмотрите, когда он играет на задней линии и бьет справа. Вот, вот сейчас, смотрите! Что вы видите? За вас отвечу – почти ничего. Он ударил, и мяч исчез из виду. Дело в том, что справа у него удар такой силы и точности, что мяч становится незаметным и буквально плющится, соприкасаясь с кортом противника. А Андрей еще даже не юноша, он – мальчик. Я, лично, и у взрослых-то такого удара почти никогда не встречал.

А вы говорите – “нормальный.”

Троица, к которой обращался Васильченко, задумчиво молчала.

– Да, вы, пожалуй, правы, Матвей Иванович, – через некоторое время ответила женщина.

– Не пожалуй, Лена, не пожалуй, а на все сто процентов. Попомните мои слова, он еще прославит наше “Динамо.”

Кротов был так увлечен игрой, что не расслышал ни единого слова из их беседы.

Васильченко был слишком опытным, слишком много повидавшим на своем веку тренером, чтобы мог позволить себе ошибиться.

Кротов прогрессировал стремительно. Его стали включать в юношеские турниры. И он начал сокрушать одного соперника за другим. Убийственный удар справа с задней линии делал свое дело. После окончания матча некоторые игроки с трудом протягивали ему руку – так они были измотаны. Здоровенные, молодые парни метались по площадке, пытаясь догнать, отбить мячи, посылаемые Кротовым, и, наконец, обессиленные падали на красноватый песок ленинградских, московских, ташкентских и других кортов Союза. Один очень сильный соперник, несмотря на то что в те времена хорошие ракетки очень ценились и были дефицитом, вдребезги разбил свою от ярости и сознания собственной беспомощности. Друзьями Андрей в теннисном мире не обзавелся, а о недругах старался не думать. Он просто выходил на каждый матч и боролся вдохновенно и до конца.

К двадцати годам Кротов очень возмужал и выглядел настоящим атлетом. Все его время, мысли и физические силы занимал теннис.