Фристайл. Сборник повестей

– Что, дед? Сдают нервишки-то?

Славка побагровел и быстро взглянул на деда. Вера дёрнулась было, но смолчала.

– Это мешает, – мрачно сказал Алексей Петрович. – Люди едут отдыхать, эта какофония раздражает…

– Слушай, мужик, – вмешался его приятель. – А ты давай пешочком… В лесу тихо…

Они сидели, а старики перед ними стояли, и молодая женщина весело поглядывала вокруг, вполне довольная своими остроумными спутниками. Люди, тесно прижатые друг к другу, стояли вокруг с непроницаемыми лицами и молчали.

– Оставь его…– громко захохотал первый «импортный».

 – Он, наверно, и ветеран к тому же…

– Ветеран…– гордо кивнул головой Алексей Петрович.

Теперь они хохотали все.

– О, – вскочил с места один из них, – тогда ты садись, дед… Почёт тебе и уважение…

Зоя Васильевна заплакала. Славкины уши горели. Он словно онемел.

– Прекратите! – Громко крикнула Вера. – Вы… Вы… – Она захлебнулась словами.

Это вызвало следующий взрыв хохота.

Поезд притормаживал на очередной станции. Алексей Петрович, схватив за руку жену, потащил её к выходу.

Люди теснились, выпуская их, избегая глядеть друг на друга.

Вера, за ней вспотевший от мучительного стыда Славка, едва протолкнулись вслед за стариками.

–Ладно, – сказал Алексей Петрович на платформе. – Отдохнули. Поехали домой.

– Это ведь последняя остановка…– Вытерла беззвучные слёзы Зоя Васильевна. – Дима ждёт… нехорошо.

– Сколько отсюда, Вера?

– Три километра…

– Пошли пешком.

Алексей Петрович резко повернулся и пошёл вперёд, волоча за собой хозяйственную сумку на колёсах.

Славка подскочил было к нему, схватился за тележку, дед сердито оттолкнул его локтем.

– Я не трус, дедушка! – Твёрдо сказал Славка.

Дед резко повернулся к нему, прямо взглянул ему в глаза.

– Ты – не трус, ты – приспособленец! – И сердито поволок свою сумку дальше.

Зоя Васильевна заторопилась за ним. Славка повернулся к Вере, но она только презрительно взглянула на него и побежала догонять стариков. И он потащил свои сумки в одиночестве.

Уши горели до сих пор.

Увлёкшись общим делом, старики с азартом чинили завалившийся набок парник. Подначивали, подзадоривали друг друга, заразительно смеялись.

Близкий друг Алексея Петровича Дмитрий Павлович был ему прямой противоположностью: высокий, худощавый, быстрый и ловкий в движениях. Кабинетный человек, Алексей Петрович отвык от физической работы, всё время что-нибудь ронял и ушибался. Очередной раз запнувшись, он чуть было не упал.