Фристайл. Сборник повестей

– Садитесь обедать… – Только и сказала она, когда Наташа внесла большую дымящуюся кастрюлю.

– Я тебя понимаю, – продолжал доктор. – Но, может быть, всё-таки отложить командировку?

– Об этом не может быть и речи. – Покачал головой Алексей Петрович. – У меня в этой поездке ещё одна цель есть… Надо от Ташкента в сторону километров триста проехать…

– А что там, дедушка? – Беспечно спросил Славка.

Алексей Петрович низко опустил голову над тарелкой и ответил не сразу.

– Там похоронена моя мать…

Над столом повисла тишина.

Сразу расхотелось есть. Все молчали, только у Славки невольно вырвалось:

–Ты… ты простил её, дедушка?

Алексей Петрович не ответил, только мерно стучал ложкой по тарелке, ещё ниже опустив лысую голову…

Дверь в комнату Славки была приоткрыта. Снаружи висело объявление, написанное от руки: « Вход для родственников по пятницам с 16.30 до 17 часов по пригласительным билетам». Здесь царил творческий беспорядок: по стульям валялась какая-то одежда, сверху – журналы, на кровати – скомканный плед.

Отец взглянул на обложку книги, лежащей на столе, покачал головой.

– « Винни – Пух»…

– А что? – ничуть не смутился Славка. – Ты её, хотя бы раз, открыл? Вот именно… В ней каждый своё находит: взрослые – одно, дети – другое… Мама с бабушкой укатывались, когда я им вслух читал… Это, конечно, Заходер постарался. Моя настольная книга, между прочим. Я её в армию возьму.

Славка устроился рядом с отцом на диване. Вошла Наташа, молча присела на стул.

– Как только Славка мне позвонил насчёт повестки, – серьёзно начал отец, – я сразу поднял на ноги всех друзей.

И нашёл. Как говорится, «кто ищет…». Нашёл одного нужного мужика прямо здесь, в вашем военкомате… Сходил с ним кое-куда, посидели пару часов, поговорили… В общем… он сказал, что по этой повестке Славке никуда не надо появляться… Надо переждать, понимаешь? – со скрытым вызовом повернулся он к Наташе. – Ему надо заболеть, наверно… У тебя никого нет, кто бы мог сделать справку?

Наташа, слушая, постепенно мрачнела, а на прямой вопрос медленно покачала головой.

А Славка вдруг залился краской и заёрзал на месте, переводя взгляд с одного на другого.

Наступило долгое молчание. В душе у Наташи бушевала буря. Она совершенно растерялась. В доме Соколовых не принято было лгать, изворачиваться и приспосабливаться. Но при одной мысли, что её Славка может пойти на войну, на самую настоящую войну, ей становилось плохо. Но Наташа была дочерью своего отца.