Фристайл. Сборник повестей

Алексей Петрович повернулся к Сакену.

– Что он сказал?

– «Не болит голова у дятла»…– Чуть смутившись, перевёл тот.

– Скажите, – вдруг спросил с места Соколов – Вы когда в последний раз мылись?

Представителя Исполкома смутить было трудно.

– К чему эти вопросы? – Пожал он плечами. – Конечно, я мылся сегодня и не один раз… Но когда-то я вот так же, как вы сейчас… И тогда я понял, что именно в таких условиях проявляется истинная цена коллектива, его энтузиазм…

Алексей Петрович мрачно продолжил:

– А до каких пор нужно будет проявлять энтузиазм на местах, чтобы прикрыть бездеятельность руководителей?

Студенты зашевелились, с любопытством повернулись к Соколову.

– Такая работа никому и никогда радости не приносила. Советской власти шестьдесят с лишком лет, а в передовой республике собираем белое золото прапрадедовским способом, и при этом совершенно не заботимся о людях, которых превратили в рабов… Я лично ничем этим ребятам помочь не могу, разве только поклониться им за их труд.

Он махнул рукой и начал пробираться между тесно сидящими студентами.

Тон Соколова очень не понравился представителю Исполкома.

– А собственно, кто Вы будете? – сдвинул он брови.

– Соколов моя фамилия… – С откровенной ненавистью взглянул ему в глаза Алексей Петрович. Он ненавидел этих болтунов, которые всё больше и заметнее вытесняли людей дела во всех коридорах власти.

Сакен смущённо поднялся вслед за ним, повернулся к представителю Исполкома, извиняюще развёл руками…

Молчаливый и мрачный Алексей Петрович занял своё место на заднем сидении газика, Сакен сел впереди, захлопнул дверцу.

– Поехали…

Довольно долго ехали молча.

Сакен в зеркало исподтишка наблюдал за стариком, а тот неожиданно взорвался.

– Ты-то куда смотришь?! Тебе людей доверили… Местное руководство надо было на клочки разнести!

– Да почти разнёс…– Виновато отозвался Сакен.

– От такого представителя толку, видать, не будет… Ты дня два-три подожди, если ничего не изменится, прямо в ЦК республики иди… Это их кровное дело…

Сакен грустно усмехнулся, но промолчал.

День для Соколова выдался слишком тяжёлым. Он очень устал. Грустно поразмышляв ещё о чём-то, он задремал, запрокинув большую тяжёлую голову на спинку сиденья и слегка похрапывая на вдохе.