Фристайл. Сборник повестей

Здесь написано, что хлеб, который ты вёз, конфискован начальником медсанбата, майором таким-то для раненных…

Лейтенантик заворожёно смотрел на майора.

– А как же Вы, товарищ майор? Вас не расстреляют?

– Э, друг Саяков, – усмехнулся своим мыслям Дмитрий Павлович, – коли меня раньше не расстреляли… Впрочем, двум смертям не бывать, так у нас говорят…

–В рубашке ты родился, парень! – Водитель полуторки обнял совсем обалдевшего лейтенанта.

Тот заплакал, хотел что-то сказать, но Дмитрий Павлович только усмехнулся, махнул рукой и поспешил к своему газику.

Отряд шагал прямо, а машина военврача повернула налево. Полуторка постояла ещё недолго, затем развернулась и запылила в обратную сторону.

– Значит, обошлось тогда? – Дмитрий Павлович сел рядом с Исмаилом на диван.

– В штрафбат всё равно угодил… Если бы не Ваша бумажка, то расстреляли бы, точно… Ранили в первом же бою, ведь знаете, что такое штрафбат… Провалялся в госпитале, а потом в артиллерию попал, до Берлина дошёл… А у Вас как тогда?

– Я уже не помню,– отмахнулся было Ершов, но встретив тревожный взгляд гостя, успокоил его.

Они помолчали.

– Знаешь что, Исмаил… У меня сейчас – дела… – Дмитрий Павлович написал что-то на листке бумаги. – Вот тебе мой домашний телефон и адрес… Приходи вечером.

– Спасибо… Только…

– Обязательно приходи… Я буду ждать! Слышишь?

– Хорошо, приду… Спасибо…

Когда за неожиданным гостем закрылась дверь, Дмитрий Павлович достал из корзины с фруктами большую гроздь винограда, тщательно вымыл её под краном, завернул в полотенце, и направился в отделение.

Алексей Петрович лежал на койке в одноместной палате – большой, грузный и тихий. У его изголовья стояли две опустошённые капельницы.

Дмитрий Павлович, в полном медицинском облачении, сидел перед ним на стуле.

– Дима, – Сказал, наконец, Алексей Петрович. – Мне нужна правда.

Дмитрий Павлович стиснул зубы, кивнул, но продолжал молчать. Алексей Петрович не торопил его. Он прикрыл глаза, и только его вздрагивающие веки говорили о том, что он не спит. Он ждал.

– Алёша… – Хрипло начал Дмитрий Павлович. – Ты знаешь… Есть болезни, пред которыми мы бессильны…

Не открывая глаз, Соколов кивнул.