Слезы русалки

– Чужих мужчин? Но Вадим же твой брат…

– Но тебе он никто!

Вера хотела возразить, но взгляд Саши заставил ее замолчать, едва она открыла рот.

– Что он рассказал про это кольцо? – Саша успокоился и стал говорить совсем тихо.

– Вадим сказал, что это ваше семейное кольцо. До меня его носили твоя мама и Лидия, невеста твоего брата.

– И все?

– Да, всё.

Саша осмотрел жену пытливым взглядом, желая проникнуть ей в голову, дабы узнать, не скрывает ли она от него что.

– В общем, давай, пожалуйста, без выкрутасов.

 – Саша совсем успокоился и как будто стал совсем прежним.

Вера поцеловала его в колючую щеку.

– Тебе надо побриться, – сказала она.

– Да, конечно.

И он снова испарился.

Вера стала водить дружбу с Арсением. Она посмотрела внимательно в глаза мальчика и нашла в нем собственные страхи.

Арсений также не знал куда себя деть. Папа и мама день и ночь ругались. Арсений поделился с Верой, что они никогда не ложились спать, не выложив друг другу ряд взаимных упреков.

Его красивая нежная мама превращалась в фурию, плюясь на папу бранными словами, среди которых самыми приличными выражениями были «тебе ещё не надоело шляться не пойми где?» или «ты просто мразь, Вадим, как же я жалею, что родила от тебя ребёнка».

Угрюмый папа вторил ей такими же сожалениями, которые резали Арсения ножом по сердцу. «Если б не Сенька, я б развёлся с тобой завтра же. Ты сама не понимаешь, какая ты тупая баба. Тебе осталось растолстеть, тогда станешь точной копией своей мерзкой мамаши.

И да, я не просил рожать от меня ребёнка. Ты специально сделала это, чтоб я был вынужден жить с тобой вечность.»

Потом следовали слезы мамы, она в истерике хлестала папу по щекам. Папа обзывал ее ненормальной, с силой заламывал руки и отшвыривал от себя. Потом мама опять долго плакала. Папа проклинал свою жизнь.

Дедушка и бабушка не могли помочь Арсению.

Дедушка Петя добр и нежен с ним, но он тяжело болеет. Арсений видел, как Петр Сергеевич уставал от его болтовни и уходил, чтоб не мешать спокойствию дедушки.

Возможно, спокойствие – единственная радость, которая ему осталась.

Бабушка Алена, напротив же, совершенно неугомонная. Тут устает уже Арсений. Бабушка Алёна – необъятная, и ее голос ей под стать – он грузным протяжным эхом разносится по всему дому, казалось, на несколько километров вперёд. Арсений вздрагивал, слыша тяжёлые шаги, это означало, что сейчас его накроет звуковой волной недовольства и упрёков.