Рипсимиянки

Ежедневно возлюбленную легионера били плетью, обливали ледяной водой, на её прекрасном юном теле проступили бордовые полосы от раскалённого металла, которым мучили несчастную… Девушка умерла, так и не покорившись воле императора. На том месте, где издевались над ней, вырос цветок – такой же, какой был украден из императорского сада, – затем ещё один, ещё, ещё… И назвали его именем погибшей красавицы – розой, и не требовалось тем цветам ни воды, ни солнца.

Позже там, где выросли огромные и колючие, но завораживающие своим ароматом цветы, возвели монастырь Святого Павла».

Игуменья замедлила шаг и присела возле ручья, протекавшего по саду с оливковыми деревьями. Где ручей брал начало, никто не ведал, как и то, куда он впадал. Он вился широкой лентой, наполненный изумрудного цвета водой. Настоятельница склонилась над влагой, протянув к ней руки, и приложила мокрые пальцы к пересохшим устам, чувствуя, как силы снова к ней возвращаются.

– Время идти, – напомнила себе монахиня.

Она завершила утреннюю прогулку, спешно направляясь к монастырю, к своим тридцати пяти ученицам.

В молельном зале как раз собрались почти все послушницы. Их волосы, прежде ниспадавшие на плечи и локти, были скрыты под апостольниками – головными платками, равномерно покрывающими грудь и спину; тонкие девичьи тела тонули в подрясниках, лишь пальцы белели на длинных тёмных одеждах.

Когда Гаяния вошла, в зале господствовала абсолютная тишина. Девы встали, поприветствовав игуменью, и вновь присели на скамьи. Служба, которую она правила, напоминала скорее не строгий молебен, а напутственные слова, вселяющие веру в Христа. Утренняя молитва для послушниц служила глотком прохладной воды во время жажды, куском мягкого ароматного хлеба в голод – они всегда слетались на слова Гаянии, как мотыльки на свет, слушая добрый, нежный голос настоятельницы.

Игуменья хотела передать им всю мудрость, все видения, которые являлись ей, уберечь от злого рока:

– И сказал мне Господь сегодня: «Пристанет к берегу твоему душа, нуждающаяся в вере и надежде, и ещё больше – в любви.