История Натаниэля Хаймана

– Жизнь осчастливила меня замечательным подарком – встречей с прекрасной девушкой по имени Авелин Гишар, – немного помолчав, сказал он, – девушкой, которая заставила меня любить рассветы и закаты. На протяжении всей своей жизни я принимал их, как нечто само собой разумеющееся, потому что я думал, что увижу ещё множество рассветов и закатов: десять… сто… тысячу…

Каждая пауза, которую он делал в конце предложения, производила двойственное впечатление. Чувствовалось, что за его словами скрывается боль, тоска и что-то ещё более страшное.

– Ей было двадцать пять, когда мы встретились, – на этих словах лицо Натана Хейма просияло, видимо, он вспоминал первое знакомство с Авелин. – Мой друг и его супруга поспособствовали знакомству с мадемуазель Гишар, пригласив её и меня на совместный ужин. И вот впервые я увидел эту неземную лёгкую женщину в ресторане. Когда она скользила мимо столиков, за ней тянулась золотая теплота, напитывающая всё вокруг кристалликами счастья…

При воспоминании о моментах, связанных с Авелин Гишар, глаза Натана Хейма прямо-таки лучились.

Казалось, ведя свой монолог, он видит эту женщину так явственно, что готов протянуть ей руку.

– Думаю, в моём взгляде тогда читалось, что она – моя, что я в один миг сделал её своей. Чёрт возьми, до сих пор ни в одной сказке не было такого поворота, чтобы принц и принцесса столь сильно и навсегда влюбились с первой улыбки, с первого взгляда.

Она сидела так близко ко мне, на расстоянии вытянутой руки, а я задыхался, словно обречённый на смерть, терзаемый агонией, ждущий своего последнего часа.

Мсье Хейм говорил задумчиво, но со скрытой страстью. Его длинные пальцы теребили запонку на левом рукаве. «А запонки-то на нём от „Гуччи“! – подумал я, заметив логотип знаменитого бренда. – Выходит, мой посетитель не так-то прост!»

Впрочем, работа журналиста научила меня не только подмечать детали, но и не доверять им.

Доводилось мне встречать людей, разодетых в пух и прах и разъезжающих на дорогих автомобилях, а в итоге эти господа оказывались бедняками с кучей долговых обязательств.

– И что же дальше? – с детским нетерпением спросил я.

– Что дальше? – улыбаясь, повторил мой вопрос господин Хейм. – Мне были безразличны блюда, которые приносил официант, я любовался силуэтом Авелин и слушал, как в душе у меня раздаётся тонкий звон.