История Натаниэля Хаймана

Бернард по-прежнему улыбался роковой женщине. Рассеянно выпив свой бокал, она спросила о Натане Хейме: слышно ли о нём что-нибудь, какие у него планы с Домиником Руудом.

Всем своим видом она показывала полное равнодушие к жизни людей, которыми интересовалась сейчас. Мойра Шахор была женщиной с тяжёлым характером.

И всё же по её взгляду, брошенному на Бернарда, было понятно, что она что-то чувствует, возможно, настолько прониклась сочувствием к неудачнику Доминику, что стала искренне переживать о нём.

Бернард любовался ею. Равнодушное лицо Мойры было таким же загадочным, как ночное небо. Сотни лет люди смотрят на молчаливые созвездия и восхищаются их холодной красотой.

Мойра же делала вид, что не пытается вызвать к себе интерес, восхищение, страсть. Она вела себя естественно.

– Бернард, я раздосадована, – прикусив губу, сказала она.

– Госпожа, присядь.

Она села в кресло и запустила пальчики в волосы своего верного слуги, устроившегося у её тонких ног.

Бернард выглядел счастливым, как преданная ручная зверушка.

– Почему Доминик Рууд глух и слеп ко всему? – спросила Мойра, не глядя на Бернарда. – Разве он не видит, разве ему непонятно, что Натан Хейм нуждается в нём?

– Ему это известно, госпожа, – спокойно ответил Бернард. – Но пока он радуется и наслаждается повышением зарплаты.

Мойра Шахор зажмурилась.

– Я боюсь, как бы с мсье Хеймом не случилось неприятностей, всё-таки он приближается к кульминации книги.

Покойник взглянул на Мойру Шахор с жалостью:

– Тебя это огорчает, госпожа?

– Да.

– Доминик всё уладит, – спокойно ответил мертвец. – Он немного глуповат и беспомощен, но свои обещания в реальной жизни выполняет. Дай ему время.

– Ах, Бернард, время как раз и виновато, нам его страшно не хватает!

Чтобы успокоить госпожу, Бернард стал рассказывать ей подробности о гибели Андрэ Леграна.

Мсье Легран не был знаменитостью, просто трагически погибшим жандармом. Его свежая могила утопала в цветах и венках.

Вторая жена Андрэ Леграна приехала самой последней из всех желающих попрощаться. Она вышла из машины – высокая молодая дама с выражением тяжкой скорби на лице. Вдова плыла по ухоженным аллейкам, стреляя по сторонам подкрашенными лисьими глазками.

Андрэ Легран был человеком жестоким и жадным.