Быстрый прорыв: старт

Как ты можешь всё взять и бросить?

– Что всё?

– Работу, дом, меня…

– Я тебя не бросаю, а дом и работа вещи легкозаменяемые. Зачем привязывать себя к такому грузу? Нет ничего ужасного в том, что люди иногда переезжают. Это не крест, а новые возможности, почему ты не смотришь под этим углом?

– Всегда думаешь только о себе. С тех пор, как отец уехал, тебя не занимало ничего, кроме личной жизни, разве не так?

– Алан… – Она произнесла моё имя снисходительным тоном так, что я лишь сильнее разозлился. – Я дала тебе всё, что могла.

Разве ты в чём-то нуждался? Эй, не отворачивайся! С каких пор ты винишь меня за развод? Я думала, мы друг друга понимаем. Каждый человек имеет право на личную жизнь, и, смею подчеркнуть, счастливую личную жизнь. Однажды и тебе захочется жениться, так что не упрекай меня в естественной человеческой нужде.

Я раздражённо закатил глаза. Мать вымученно улыбнулась и поставила дымящуюся кружку рядом с собой.

– Алан…

– Хватит. Я понял, ты расставила приоритеты, жаль, что не подумала о нас.

– Я подумала о нас! – Лицо матери стало серьёзным, только внушительности ей это не придало. – Я не молодею, знаешь ли. Что ты предлагаешь? До конца жизни гнить в Принстоне, ходить на собрания одиноких мамочек и делиться с ними рецептами мясного пирога?

– Я, я, я…

– Ой, да брось. – Она поднялась на ноги, обошла стол и встала напротив, будто намеревалась запечатлеть свой авторитетный образ у меня в сознании. – Ты ведь уже взрослый и скоро сам бы уехал, чтобы строить карьеру и личную жизнь.

Бросил бы меня не раздумывая, как это сделала Дарсия.

– Нет.

– Нет?

– Нет. – Я, конечно, слукавил, но лишь отчасти. Из Принстона уезжать я не собирался. Мать вздохнула так, словно только что отчаялась выполнить труднейшую задачу в жизни. Мы могли бы продолжить спор, но в моём кармане завибрировал телефон, и я схватился за него, как за спасательный круг. Однако легче не стало. Звонил отец. Когда на другом конце послышался его смягчённый баритон, я сделал глубокий вдох и отвернулся, чтобы показать матери моё безразличие к ней.

В этот момент я чувствовал себя паршиво, но разве не она сама виновата? Если она не выбрала меня, почему я должен выбрать её? Почему я вообще должен кого-то выбирать?

– Я тебя встречу, – сообщил отец после уточнения времени и места прибытия. Я не возражал, поскольку в Нью-Йорке никогда не был, и сама мысль о том, что пришлось бы искать дом отца в одиночку вызывала паническую атаку.