Муть. Из брючного блокнота

Ну, а вот тогда, мой дорогой, тебе эту стройку и заканчивать самому. Надо будет сегодня же встретиться с Хватовым – этот пройдоха-мент обязательно должен что-нибудь знать. А ещё лучше – зайду-ка я вечером к Елене Ярославовне, и если у этого дурака что-нибудь приключилось, то она точно должна это знать. Вот никак не могу понять: по мне дак жена у Глотова гораздо приятней Елены, а он запал на эту… ну далеко не красавицу. Правда, может быть, она даёт ему как-то особенно» – всё это мгновенно рассудилось и просчиталось в иезуитском мозгу Коваля, пока Максим Устинович подзывал охранника и протирал принесённые ему солнечные очки.

– Максим Устинович, но ведь мы со Львом Николаевичем уже практически согласовали расширение сметы и, насколько я в курсе, ему финансисты дали на это добро, – на всякий случай и подобострастно решил дополнительно прояснить ситуацию Коваль.

– Это ваши с Тепляковым вопросы и задачи.

Меня в это даже не погружай… у меня своих забот полон рот, – безразлично сказал Максим Устинович и возможно поглядел на Леонтия Щадовича через совершенно тёмные стёкла очков, а возможно и просто повернул голову в его сторону. «Говнюк! Триста раз ему говорил, чтобы о деньгах и сметах со мной… вообще даже не упоминал. Засранец! Надо будет на всякий случай аккуратно поинтересоваться у Подлесова Леонида Цалеховича: может в “конторе” что-нибудь появилось на этого… Ну, если это так, тогда…» – Максим Устинович решил не додумывать что тогда, а пошёл к “галерее”.

«Значит ему всё-таки от меня что-то надо. Как же ты меня достал, хапуга чортов. Ладно, этот объект обсосём и… ну, ещё парочку и уж тогда…» – Леонтий Щадович не сказал себе что тогда, а просто с удовольствием мысленно прошелестел толстыми пачками валюты в кипрском банке и пошёл за Максимом Устиновичем, держась по правую его руку и чуточку сзади.

– Работаешь в графике? Срывы? – остановившись, дружелюбно спросил Максим Устинович, не глядя на Коваля.

– В точном соответствии с новыми сроками, – доложил Леонтий Щадович.

– Я вижу. Хорошо… Молодцы! – одобряюще-ободряюще вслух произнёс Максим Устинович, а про себя отметил: «Знать бы ещё то, как оно на самом деле должно быть. Но мне и не следует в это вникать – это их профессиональные “мутки”».