Девочка у моста

– В каком смысле не верю?

– Вокруг Нанны какая-то скверна. Ей нехорошо… Но ты, видимо, не веришь ни единому моему слову?

– Дело не в том, верю я или нет, Эйглоу. Полагаю, что ты не сомневаешься в своих способностях и веришь в то, что видишь, переживаешь или чувствуешь. И это прекрасно. Я в подобных вещах полный профан. Надеюсь, ты не воспримешь мои слова как проявление неуважения к тому, что тебе так близко…

– Значит, ты не хочешь во всем разобраться?

– А какие у меня для этого основания? Прости за прямоту, но думаю, что никаких.

– То есть никакой надежды на то, что у тебя возникнет желание узнать, куда она подевалась, нет? – после недолгого молчания спросила Эйглоу.

– Кто она?

– Кукла.

– Кукла?.. Нет. Да это наверняка и невозможно – где ее теперь искать? Ты что, полагаешь, что она еще существует?

– Не я, – ответила Эйглоу, не сдаваясь перед скептическим отношением Конрауда. – Видимо, это она так полагает – Нанна.

Конрауд не нашелся с ответом.

– Ты совсем не испытываешь любопытства? – продолжила говорить Эйглоу.

– Нет.

Кофемашина закряхтела, и из нее поднялась струя горячего пара.

– Ну ладно, мне пора, – начала подниматься из-за стола Эйглоу – вероятно, больше причин, чтобы оставаться в кафе, она не видела.

Глядя на нее, Конрауд подумал, что она наверняка унаследовала характер своего отца. В молодые годы Энгильберт мечтал стать актером и принимал участие в спектаклях дома культуры, что располагался у Тьёднина. Судя по тому, как ему удалось поднять психологизм спиритических сеансов на качественно новый уровень, драматического таланта ему было не занимать.

Если верить отцу Конрауда, во время сеансов Энгильберт исполнял роль медиума так самозабвенно, будто выступал в качестве персонажа знаменитой классической пьесы. Ему было достаточно продемонстрировать небольшую частицу своего дара, чтобы погрузить легковерных завсегдатаев сеансов в атмосферу, схожую с той, что царит в театре, когда на сцене разыгрывается великое драматическое произведение. При условии, разумеется, что и сами участники этого своеобразного представления были обманываться рады, – некоторые из них приходили вновь и вновь, что упрощало работу отца Конрауда. Иногда ему даже случалось подсылать на сеанс кого-нибудь из своих приятелей, чтобы тот брал на себя роль безутешного вдовца, благодарного за оказанную ему услугу, а остальные участники лишний раз убеждались в выдающихся способностях медиума связываться с потусторонним миром.