Девочка у моста

– Возможно ли, что существовала какая-то иная – более весомая – причина, которая могла бы объяснить его нервозность и о которой ты с твоей мамой не были осведомлены?

Эйглоу вопросительно подняла брови:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, ты же говорила, что Энгильберт нелестно отзывался о моем отце, – что тот был пьяницей и пройдохой, по милости которого он ввязался в темные дела и впоследствии горько об этом пожалел. Я посчитал само собой разумеющимся, что он намекал на их совместную деятельность во время войны.

– Ну да.

– А что если он имел в виду нечто, случившееся позднее?

– Я тебя не понимаю.

– Мой отец оставил после себя коллекцию газетных вырезок с заметками об эзотерических практиках. Опубликованы они были незадолго до его смерти – следовательно у него вновь проснулся интерес к этой теме спустя годы после того, как они сотрудничали с Энгильбертом во время войны. Насколько я знаю, тот являлся единственным экстрасенсом, с которым был знаком и когда-либо имел дело мой отец. А теперь выясняется, что их видели вместе незадолго до того, как отца убили.

Если сложить все эти факты воедино – газетные статьи, реакцию Энгильберта, то, как он отзывался об отце и обвинял его во всех грехах…

– Ты на что намекаешь?

– Как ты полагаешь, твой отец был способен на нечто подобное?

– Ушам своим не верю! – возмутилась Эйглоу. – Ты что же, думаешь, что это моего отца рук дело?

– Не сердись, Эйглоу, я всего лишь пытаюсь найти ответы. Прошло столько времени, особых свидетельств у меня не имеется, и…

– Ты думаешь, что это мой отец схватился за нож и зарезал твоего отца?! Вот так взял и убил его?

– Я просто говорю, что полиция такой версии не рассматривала.

Но теперь нам известно, что они предположительно снова…

– Ну это уж, знаешь ли, не намеки, а прямое обвинение моего отца в убийстве!

Буквально трясясь от злости, Эйглоу вскочила на ноги, с грохотом опрокинув стул. Некоторые посетители кафе обернулись на шум.

– Я рассказала тебе об отце, потому что доверяла тебе!.

. – прошипела она, устремляясь к выходу. – Я тебе доверяла!

14

Поднявшись, Конрауд подошел к стулу, ухватил его за спинку и поставил на место. Затем он расплатился за кофе и покинул заведение. По пути к машине он клял себя за опрометчивые слова и размышлял, как бы ему вернуть расположение Эйглоу. Когда Конрауд усаживался за руль, ожил его мобильник. Номер был ему известен, однако отвечать он не спешил и принял вызов лишь спустя несколько гудков.