Тернистые тропы

Ничего, пустяк, мистер Онисин! Для вас все двери открыты в этом городе! – Он был поражён скромностью столь известного человека и постарался как можно быстрее исправить неприятную ситуацию: – Георгий, позвольте мне вас проводить! Меня зовут Ирвинг Левин, я организатором кинофестиваля…

Расстроенной супружеской паре сейчас просто крупно повезло. Организатор кинофестиваля взглядом показал на дверь, где толпились люди, пришедшие на премьеру. Георгий взглянул с облегчением на Владу, лицо которой засияло. Ирвинг провёл их в зал, злобно сверкнув глазами на бестолкового билетёра, не понимавшего отличий и не умеющего правильно решать проблемы с важными гостями.

Вот из-за таких недалёких людей организатор часто страдал и потом лишался полезных связей. Его вечная занятость не позволяла разглядеть, кого не стоило принимать на работу. И теперь он злился, что едва не испортил отношения с Георгием из-за выскочки.

Провожая дорогих гостей, организатор с досадой и презрением прошипел на глупо смотревшего билетёра:

– Я с тобой потом поговорю! – и угрожающе нахмурил свои широкие брови.

Лицо билетёра побелело, он понимал, что означал этот взгляд.

В большом, длинном, набитом до отказа кинозале гудело словно в пчелином улье. Усевшись на лучшие места, Онисин погладил руку супруги, которая светилась от счастья. Свет в зале потух, зрители замерли, вслушиваясь в каждое слово, всматриваясь в лица соотечественников. Фильм на родном языке действительно был для них важным, он связывал их прошлую и настоящую жизнь, некоторые плакали и смеялись одновременно.

Георгий ловил ощущения в зале и перед его глазами ярко всплывали далёкие образы прошлого, семья, которую он потерял. Однако здесь в зале театра среди соотечественников он не ощущал одиночества, а, напротив, наполнялся чувством единства и понимания того, что судьба его и этих людей также безжалостна и также непредсказуема, и его личная боль отступала. Он посмотрел на Владу, которая всецело погрузилась в фильм и переживала каждый момент. Георгий был благодарен ей – в эмиграции она стала для него всем.

В конце фильма на экране появился оркестр. Что-то щёлкнуло в груди Георгия. Великолепная игра оркестра будоражила его воображение. Стоявший спиной дирижёр плавно взмахивал руками в такт музыке. Словно предчувствуя что-то важное, Онисин смотрел на него с особым интересом. Дирижёр с улыбкой обернулся к зрителям, полный гордости, восторга и благодарности. Его лицо показалось Георгию очень знакомым.