Соло на швейной игле

– Знаю тут одно местечко…

Лёха развернулся и, после череды головокружительных поворотов со свистом шин и безумными ускорениями, словно они уходили от погони, остановился у высокого здания из стекла и бетона. Кристина недоуменно огляделась.

– Вход со двора, – пояснил Лёха.

Они обогнули здание и вошли в стеклянные двери. Внутри было тепло и малолюдно. Пахло свежесваренным кофе и ванилью. Большие конусные лампы, на полметра свисающие с потолка, создавали приятный полумрак. Тихо играла музыка. Кристина плюхнулась за небольшой квадратный столик у окна в двух шагах от входа.

– Мне карамельный фраппучино и морковный торт, – сказала она так, словно Лёха – официант, принимающий заказ. Он дар речи потерял от такой наглости. Потупил секунду, глядя на то, как она достает мобильник, потеряв к нему всякий интерес, и поплелся к прилавку. Через две песни вернулся.

– Держи, – поставил поднос с напитками и десертом на стол (себе взял американо и ролл-сэндвич).

– Угу, мерси! – ответила Кристина, не глядя на него.

– Ну, что там у тебя? – спросил Лёха, усаживаясь напротив.

Кристина подняла взгляд. Лицо ее в свете экрана мобильника отдавало синевой.

– Мне нужна твоя помощь.

Лёха с наслаждением откусил от сэндвича с индейкой. Пожевал, играя скулами, запил большим глотком кофе из бумажного стакана. Он мог молчать так целый вечер.

– Дэн хочет уехать в Новосибирск.

Лёха чуть не выплюнул кусок на стол. А вот кофе через нос у него точно брызнул, так сильно он закашлялся.

– Носом дыши, – сказала Кристина, – помогает.

– Почему? – выдавил Лёха, когда приступ кашля прошел.

– Потому что, если что-то попадает в дыхательные пути…

– Да нет, почему он хочет уехать?

– Ты не поверишь, – сказала Кристина и отломила ложечкой кусочек торта. Поднесла поближе, осмотрела со всех сторон, понюхала и съела.

– Да говори уже, не томи!

– Помнишь, на последней репетиции у него обморок случился?

– Ну да. Я домой его тогда отвез.

– А во вторник мы поехали в Бурденко, у меня там знакомый работает хирургом.

– Что?.. – спросил Лёха

Кристина со свистом отпила фраппучино через соломинку, толстую, как макаронина, и громко прошептала, наклонившись поближе:

– Швейную иголку.

– Ты че, прикалываешься?

Кристина помотала головой.

– Он что – умирает?

– Нет, тупица, он едет в Новосибирск!

– Но зачем?

– Я тоже сначала не врубилась. Но потом погуглила.