Соло на швейной игле

Поправила бейджик с именем. – Ты с кем сегодня?

– Я с Тоней дежурила. Она вышла на минутку, – Зина вздохнула. – В первом люксе опять всю ночь гуляли. То сигарет им принеси, то пульт найти не могут. Капризничали, как дети малые. Хорошо еще, что без агрессии. Так – пьяная муть. Ох, Лерка, намучилась я с ними!

– Ты ментов в следующий раз вызывай, чего терпеть-то козлов всяких!

– Так это менты и были…

Из подсобки раздался смех.

– Хохочет она! – проворчала Зина. – Давайте уже заступайте, спать хочу, сил нет, – она потянулась.

 – Приеду домой, смою всю эту ночную лабуду под горячим душем, нажарю яиц с колбасой и налью большую кружку кофе. Сяду голая за стол, все сожру, – она вздохнула и облизнула губы, как кошка. – Ну а потом в кроватку. Одна, хоть поперек ложись.

Вышла Лера и щелкнула выключателем. Яркий свет разом убил всю романтику; высветил царапины на дереве, потертости на кожаной обивке диванов, указал неделикатно на замазанные прыщи, торчащие волоски на сексуальных, на первый взгляд, родинках, на темные круги под глазами.

Со стороны лестницы раздался громкий шорох, послышались шаги. Появилась женщина в синем спортивном костюме из триста двенадцатого номера, высокая, крупная, лет пятидесяти. На голове белая шапочка с помпоном, на руках коричневые кожаные перчатки. Женщина быстро прошла к выходу.

– Доброе утро! – хором сказали девушки.

Ответа не последовало. Женщина прошла мимо с каменным лицом.

– Приятной пробежки! – пожелала ей Лера.

В ответ грохнула дверь.

– Наденут наушники и ходят как зомби, – сказала Зина.

 – Бесит!

– Не было на ней никаких наушников. Мы для них не люди. Так – обслуга.

– Да уж… Слушай, а кто у тебя старший смены? – спросила Зина, меняя тему.

– А вот это еще один повод для беспокойства, – ответила Лера.

– Неужели Пермяк?

Лера кивнула.

Зина покачала головой:

– Сочувствую.

***

А Саша Пермяк подпрыгивающей нервной походкой бежал к отелю. Он был в приподнятом настроении. Любовь ко всему миру, а значит, к себе, переполняла его, несмотря на мелкие неурядицы.

Саша знал, что он хороший парень. А таких ждет прекрасное будущее. Любовь, карьера, дети – все по первому классу. И поэтому особенно болезненно он воспринимал постоянные тычки и затрещины от жизни. Вопреки ожиданиям, его никто не любил, включая родителей. Что ему оставалось? Только мечтать.

Бывало, ляжет в кровать и начинает фантазировать. Вот, думает, полюбит меня хорошая девушка. Такая, как Лера Большакова.