Улица Некрасова

А может, все-таки есть глубина?

Ведь ценность записи зависит и от читающего – насколько тот способен одухотворить безжизненные буквы…

Иванюта желал бы освободиться от тревожных сомнений, но не мог – он был сторонником предельной честности самоотчета. «Хочешь быть свободным? – безжалостно вопрошал он себя. – Кошки свободны. Они – одна сплошная свобода. Хочешь быть кошкой?» Иванюта не хотел.

Воспари он в этот миг над экспозицией, как человек, не чуждый литературным уловкам, непременно бы предположил, что по правилам завязки в этом месте либо герою следует совершить поступок, либо полагается выйти из тени и обозначить свое присутствие неумолимому року, либо что-то должно произойти само собой.

Очередной приступ самообличения накрыл утром, когда Иванюта на свежую голову перечитал написанное накануне вечером стихотворение. Оно называлось «Урок терпимости» и имело остро иронический характер.

Чуден мир от тьмы до света.

Полон див кошель природы.

Познакомьтесь, дети: йети —

Существо седьмого рода.

Посреди озер и суш

Он ни женщина, ни муж.

Почему йети? С какой стати йети? И где здесь ему привиделся изысканный яд? Вместо сияющего кристалла какая-то органическая химия, хлипкая кислотная жижа – морок, наваждение…

Ищет, с кем единосущен:

Голос – бубен, глаз – стилет,

Внемлет слух шуршанью кущи…

Тщетно, тщетно – пары нет.

Посреди семи болот

Он не этот и не тот.

Ну, это еще куда ни шло. Плотно, упруго, покато… Изящная змеиная аллитерация… Иванюта перепрыгнул через очередное никудышное шестистишие, в котором «существо седьмого рода» в невинной забаве «расплетает паука». А дальше? Что это, ей-богу?

Не для нас одних вертится

Мир, где жизнь творит навоз,

Надо, дети, потесниться:

Космос общий, как колхоз.

Какая-то гаврильчиковщина[1 - Имеется в виду художник и поэт Владлен Васильевич Гаврильчик (1929-2017). – Примеч. автора.], нарочитый, измышленный примитивизм. Но ужаснее всего выглядел финал, где наставник настраивает детскую оптику на политически корректный фокус. Иванюта даже не стал прокручивать его – финал – в голове, так он был скверен. Полная чепуха. Иванюта невольно поморщился, словно уловил носом неприятный запах.