Вернуть Онегина

А вы бы могли устоять перед его хозяйской железобетонной основательностью и орлиной крылатой заботой о своей Алечке?

Но до этого был март, и объявившийся в городе Сашка.

Алла Сергеевна, как водится, узнала о его приезде последней и совершенно случайно – пришла после работы домой, чтобы взять кое-какие вещи, перед тем как идти ночевать к Колюне. Она поднялась на площадку, а там уже находился Сашка в подаренном ею пуловере, лицо которого и сам пуловер слились у нее поначалу в бледное мутное пятно – так поразило ее его наглое беззастенчивое явление.

Кровь ударила ей в лицо, тяжестью налились ноги, и она, гордо задрав голову, плохо соображая и не отвечая на его «Привет!», попыталась проскользнуть мимо. И проскользнула бы, но он ухватил ее за руку и сказал:

«Алла, ну, подожди…»

«Что тебе нужно?» – не узнавая свой голос, отдернула она руку и остановилась, обратив к нему полыхающее лицо.

«Алла, я специально приехал, чтобы увидеть тебя…» – заторопился он.

«Ну, увидел? И что дальше?» – зло прошипела она, впервые ощутив запасы скопившейся в ней ненависти.

Этот подлец совсем не изменился – такой же гладкий и сытый. Может, только непривычно серьезные глаза. Или она их уже забыла? Она бы ушла, конечно бы ушла, но мучительное (гибельное? целебное?) любопытство отверженной женщины удерживало ее на месте.

«Алла, ну прости меня…» – глядел он на нее, не решаясь приблизиться.

Что? Простить тебя? Вот так просто: ты попросил – я простила? Да ты в своем уме?!.

«Ты что, Силаев, совсем там спятил в своей Москве?! – задохнулась она. – Ты… ты… ты поступил со мной, как последний предатель и теперь хочешь, чтобы я тебя простила?! Ты что, идиот?!» – прорвался нарыв ее праведного гнева.

Он побледнел и стал опускаться на колени. Опустился:

«Ну прошу тебя, Аллочка, прости меня…»

Она ожидала чего угодно, но не этого и растерялась, но тут же опомнилась и отступила на шаг:

«Вставай, вставай, а то сейчас мамочка прибежит и отругает!» – поспешила обратиться она в язву.

«Аллочка, ну, прости…» – твердил он, воздев на нее умоляющие глаза и ожидая, возможно, что она кинется его поднимать.

«Не дури, вставай!» – взволнованно отвечала она, не трогаясь с места.

Он помедлил и встал, глядя куда-то вбок.

«Ну, и что у нас случилось?» – внезапно успокоившись, язвительно спросила она.

«Я совершил ужасную ошибку, и я это понял…» – сказал он негромко и покорно.