Осколки истории

Особенно это смотрелось, конечно, на контрасте с сестрой – кандидатом филологических наук, но бабушка Саша все-таки 10 лет прожила в семье, а Леша почти с рождения в детдоме, и не получил такого воспитания, как сестра.

Бабушка Саша успела до войны защитить диссертацию, выйти замуж и родить дочку Женю, нашу с Лешей бабушку. А когда началась война, она с трехлетней Женей и пожилой мамой уехала в эвакуацию в Ташкент, а Леша писал им с фронта письма своей неподражаемой орфографией. Его язык можно было использовать как шифр – письма могли понять только мама и сестра.

Неизвестно, получил ли его специфический талант использование на войне – а мог бы: шифры там были необходимы – но в 43-м году на Лешу пришла похоронка. Бабушка Саша только одному радовалась – что их мама успела умереть раньше, от болезни, и не узнала о гибели единственного сына. А для бабушки Саши это был огромный удар; она нежно любила брата. И день победы всегда, до самой ее смерти, был для нее днем памяти о павших, днем скорби по брату. В этот день она всегда плакала.

А вот бабушкин муж, тоже Саша, всю войну прошел радистом и вернулся без единой царапины. Она с дочкой вернулась в 44-м году из эвакуации в Москву, Женя пошла в первый класс, а дедушка Саша, придя с фронта, устроился работать в какой-то архив. Он был очень хозяйственным, добрым и домовитым. Растил дочку, вел хозяйство, пока бабушка Саша учила испанский – или португальский? – и рассекала по миру, ездила в командировки то в Латинскую Америку, то в Японию, то во Вьетнам.

Она до самой смерти оставалась всегда живая, веселая и всем интересующаяся. Меня по рассказам мамы о бабушке Саше всегда поражало, как в те трудные времена, пережив столько испытаний, можно было сохранить такую любовь и жажду жизни и такой неиссякаемый оптимизм.

А баба Женя художник-керамист. Закончила Суриковку, там же познакомилась с будущим мужем, дедом Иваном. Он всю жизнь преподавал в художественном училище и просто обожал свою работу, а она творила. И все стены у нас дома и у дяди Кости – это мамин брат – увешаны картинами деда и декоративной керамикой бабушки.

Баба Женя умерла, еще когда мы жили в Москве, а дед успел пожить с нами здесь и умер всего несколько лет назад. Я очень хорошо его помню – он всегда с интересом возился со мной и братом, учил нас премудростям сельского хозяйства, пытался научить рисовать, но на это уже мы оказались необучаемыми.

II

После зачета по практике я созвонилась со своей старинной подругой, Настей.