Обратно в реальность

Переключилась на вкладку ВК. Дима-Эльдар все еще писал свою тяжелую биографию. Я включила запись недавнего матча мадридского Реала. Между прочим, тоже благодаря Диме подсела на футбол.

Когда Роналду в очередной раз уронили на газон, раздался звук, оповещающий о приходе сообщения. Я щелкнула по тачпаду. Ого, он наконец дописал свою поэму!

«Ну я живу в подмосковье люблю футбол. Болею за Баварию как видишь. А ты?».

«Учишься, работаешь?», – проигнорировала я его вопрос.

«Работаю».

«Где?».

Вместо ответа Дима-Эльдар вышел из ВК.

Точно, футбол! Роналду подняли наконец с газона, отряхнули и дали пробить штрафной.

Я досмотрела матч и открыла почту группы. Расписания снова не было. Ладно, дождемся воскресенья. Кстати…

«Завтра можно будет тебя поздравить?», – написала я Стасу.

Парень не ответил. Я написала главу, еще раз проверила все почты и легла спать. Когда я уже дремала, меня разбудило сообщение. Я сонно притянула к себе телефон и прочитала ответ:

«Да приезжай».

Глава 11

Понедельник наступил как-то незаметно. Еще вчера я со Стасом гуляла по улице, несмотря на холод, рассказывала парню анекдоты (уж это я умею!) и выслушивала истории из его жизни. Судя по рассказам, три четверти своего детства Стас или что-то творил – например, бил стекла к школе, – или отлеживался дома после очередной драки. По-моему, он мне хорошо так наврал.

Ничего, до следующих выходных всего пять дней. Пятнадцать пар – в среднем по три в день.

А в субботу меня ждет новая тренировка. Правда, у меня мышцы после предыдущей еще болят, но это естественно. После первого занятия сцендвижением в году у меня тоже все ныло. И не только у меня.

Во время пар я лениво водила ручкой по листку блокнота, вырисовывая геометрические фигуры. У меня вообще с историей недопонимания. Я не могу запомнить даты. И мнемотехники пробовала, и зазубривала. Ни-че-го. Зато тексты запоминаю за пару минут. И забываю через столько же.

Наконец историк отпустил нас. В коридоре меня поймала Аня:

– Катюх, ты домашку по стилистике сделала?

Ненавижу, когда меня так называют. Но Аню невозможно перевоспитать. Тем более, единственному человеку, с которым я более-менее общаюсь в институте, простительны такие мелочи.

– Нет, – соврала я, – сегодня хотела сесть.

– А, ну ладно. Поделишься потом ответами?

– Если сама разберусь.

– Ты на теорию литературы пойдешь? – спросила Оля.

Я кивнула.