Доктор Фауст и его агентура

Евреи любят Бога так истово, что в любую минуту готовы от него отречься; русские ненавидят дьявола так страстно, что в любую минуту готовы им увлечься. И неважно, в чьем облике он явился: Льва с его рыком или Игрока с его тихими, приговаривающими к «высшей мере» речами.

Глава первая, начинающаяся с того, что она – Светлана

Конечно же, Светлана, – и тут Наумычу для придумывания прозвища Светлячок задумываться не пришлось.

А вот она свои творческие способности во время первой его лекции на секунду напрягла и написала Сережке записку: «Он похож на измученного познанием доктора Фауста!»

Много позже Наумыч, благодаря Светлячка за придуманное для него прозвище, рассказал, как сюжет первой части «Фауста» через много лет после ее написания, был про?жит (правда, с «точностью до наоборот») самим Гёте и редко вспоминаемой Ульрикой фон Леветцов[5 - Он полюбил Ульрику, когда ему было семьдесят два, а ей семнадцать, и через два года, предварительно получив у лучших тогдашних врачей заключение о том, что здоров абсолютно и феноменально, просил ее руки.

Она отказала. Выплеснув боль в гениальных стихах («Мариенбадская элегия»), отвергнутый Гёте прожил после этого еще восемь лет, в течение которых завершил наконец «Фауста». Ульрика же дожила до девяноста пяти, так и не побывав замужем и сохранив, вольно или невольно, верность если не самому Гёте, то его любви. С искренним сочувствием к ней написан замечательный рассказ «Последняя любовь» выдающегося советского писателя Юрия Нагибина, а русский астроном Сергей Белявский назвал в ее честь обнаруженный им в 1917 году крупный астероид. ].

Назвал рассказ Нагибина, который ей нужно непременно прочитать… И она прочитала… раз, другой, третий… выучила почти наизусть… и потом часто примеряла ту давнюю историю на себя и Доктора Фауста.

Потом перестала: что толку им с Доктором пребывать в прошлом, ей самой рядиться в платья Ульрики, а ему – в камзолы Гёте, если их совместное пребывание в настоящем все более похоже на выходы в открытый космос, для чего, как известно, нужны не одежды, а скафандры.

Однако это случилось много позже, когда с самой первой лекции по теории управления для четверокурсников много воды и утекло, и испарилось; в сентябре же 2008 года Светлана просто написала Сережке, что «легендарный Наумыч» похож на измученного познанием доктора Фауста.

Написала, не подозревая, как глубоко в будущее ей удалось заглянуть.

Да и Сережка на записку эту глянул одним глазком.