Доктор Фауст и его агентура

Потом, устав хвастаться, спохватится: «Ах да, у вас ночь! Ты, небось, уже сопишь во все сопелки… Как дщерь? – И узнав, что у Наты малюсенький насморк, искренне огорчится: – Бля!»

…Что ж, она умела крепко спать и одновременно, подобно кошке, улавливать все звуки окружающего ее мира; спать, ни на секунду не убирая с лица неизменную свою полуулыбку, за которую Доктор Фауст, не мудрствуя лукаво, дал ей прозвище Джоконда…

Это уже потом друзья и будущий муж, вообще никак не мудрствуя, переделали его в Джоку.

А когда хотят выпросить денег, называют Джоконей, но и это явно перемасленное обращение расточительной ее не делает, поскольку хоть человек она очень хороший, но финансовый директор – еще лучший.

Вот и пусть себе спит, пока Ната не расхнычется или муж не позвонит.

А Натан Наумович, Наумыч, Доктор Фауст, победную реляцию Троцкого, поданную, если мы правильно переводим парагвайское время в московское, ровно в 22:00, не прочитал, поскольку спал тем сном, который не зря зовется легким и беспробудным…

Часть первая

Нет, старость – это лихорадка, бред с припадками жестокого озноба[3 - Гёте.

Фауст (перевод с нем. Б. Пастернака).]

Доктор Фауст – Светлячку

Суббота, 21 апреля 2019 года

Впервые в жизни пользуюсь диктофоном и злюсь, что навыки, которыми теперь в считаные минуты овладевают чуть ли не груднички, для меня, признанного ученого, сродни средневековой алхимии. Так я наказан за былое высокомерие по отношению к тем, кто с недоступной для меня быстротой умел нажимать на нужные клавиши в нужной последовательности.

Но ведь то были времена, когда по первому зову ко мне в кабинет спешили, цокая каблучками, «нежные девы и юные жены», готовые отправить в цифровую вечность мои бесценные мысли! К примеру, об особенностях управления вузами в период реформирования общественно-экономических отношений или о том, какие унитазы следует установить в туалетах строящегося корпуса бизнес-школы: дерьмовые китайские или дерьмовые турецкие.

Тем не менее, Светлячок мой, наговариваю на диктофон все, что приходит в голову, и наслаждаюсь так, будто после десятилетнего перерыва опять читаю лекцию.

Только для тебя, без предварительного плана, а потому вольную и распахнутую – такой за десятилетия моего преподавания не была ни одна другая.

Правда, проверив звучание первых фраз, обнаружил, что голос мой безжизнен, как у духа, разбуженного внезапным вызовом на спиритический сеанс.