Вечный эскорт

Анастасия, Настя, наст, на который ступаешь, рискуя оступиться и утонуть…

– Ну и как ты выходишь из положения? В прессе появляются сообщения, что какой-то старик приставал к малолетке, другой показывал свое хозяйство прохожим… Думаю, это как раз от таких мыслей – берегись, Алик!

– Все шутишь… Я в порядке, Герман, со мной ничего такого не случится. Не может случиться. Потому что есть Омина, мигрантка из Ургенча. Мой лаборант, приходит растворы готовить. Да нет, совсем даже не красотка. Но зато чистенькая, аккуратная.

И уважительная при этом. Она меня понимает, входит, так сказать, в мое положение. Я называю ее Оной. Она!

«Эта – Она, та – Ана, – подумал Герман. – Везде Алик именно ее, Анастасию, ищет!»

– Извини, что заговорил об этом. Правду говорят: малознакомому человеку легче открыться, рассказать о сокровенном, о чем стыдно говорить с друзьями или родственниками. А душу, знаешь ли, хочется все-таки облегчить, – продолжил Алик.

Он налил себе черной водки и, не добавляя сока, залпом выпил.

– Поверь мне, Герман, я на Анастасию никогда не смотрел в таком смысле. Любовь может обойтись и без интимных отношений. Просто любишь человека и готов бесконечно отдавать ему самого себя. Он тебе близок, живет в твоем сердце, а при этом – вроде как посторонний. Не знаю, поймешь ли ты, просто поверь, что такое возможно. Поверь – и все.

Вера – продукт скоропортящийся, неверие плодотворнее и практичней…

Герману надоело слушать откровения Алика. Он поднялся и вышел в туалет, но до уборной добрался не сразу Ошибся дверью и оказался в помещении, которое, скорее всего, было кухней.

Плита, небольшой пластиковый стол, полки с кастрюлями и муфельная печь. Зачем здесь муфельная печь, что этому ветеринару требуется нагревать до тысячи градусов?

Он мысленно извинился перед хозяином за свой промах и собирался уже уходить, но что-то необычное привлекло его внимание. Справа на полке – довольно выразительные женские скульптуры со смазанными лицами, раздетые, некоторые – в черном кружевном белье.

Впалые щеки, прикрытые веки, нечеткая линия нежного рта. Кого-то ему напоминали эти почти живые куклы. И фигура – лебединая шея, красивые ключицы, плоский живот, длинные руки и ноги, выразительные пальцы. Одна модель, одно лицо, один силуэт. И все в разных позах. Позах пронзительного желания. Выгнутая, напряженная спина, раздвинутые бедра, опущенные веки. На спине, на боку, на коленях с прижатым к полу лицом.